Три раны - Палома Санчес-Гарника

Тереса (после целого ряда неудачных попыток, неизменно заканчивавшихся какой-нибудь грубостью) наконец смогла несколько минут поговорить с Марио один на один. Воспользовавшись моментом, когда очередная группа посетителей в сопровождении Хуана шла по коридору к выходу, Тереса проскользнула в кабинет и закрыла дверь. Брат посмотрел на нее с недоумением.

– Чего тебе? У меня много работы.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Позже, Тереса, сейчас у меня нет…

– Сейчас, Марио! – оборвала она его со всей твердостью, на которую только была способна. – Я уже два дня прошу тебя уделить мне несколько минут, у меня к тебе важный разговор, и я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

Марио, делая вид, что не обращает на сестру никакого внимания, принялся раскладывать бумаги, скопившиеся у него на столе. Потом поднял на нее взгляд и снова склонился над документами.

– Чего ты хочешь?

– Когда началась эта проклятая война, были люди, которые помогли нам. Теперь мы должны помочь им.

– Я не намерен спасать шкуру никому из красных.

– Даже тому, кому ты обязан жизнью?

– Если речь идет о красных, то даже тому, кому я обязан жизнью. Слишком много вреда они причинили этой стране.

– Я не узнаю тебя.

– Это твои проблемы.

Тереса почувствовала себя так, будто ее ударили в живот. Она не понимала своего брата. Он не мог так измениться. От него веяло ледяным холодом, так что его присутствие, когда-то близкое и теплое, теперь наводило на нее страх. Тереса решила перейти к сути. Времени у нее было в обрез: она боялась, что вернется Хуан и влезет в разговор, в котором не должен участвовать.

– Марио, Артуро Эрральде в беде…

Он поднял глаза, его лицо скривилось от раздражения.

– Ты все еще встречаешься с этим ублюдком?

– Не говори о нем так…

– Я буду говорить так, как считаю нужным.

– Ты должен ему помочь.

– С чего бы это?

– Он замолвил за тебя слово, когда тебя забрали в ЧК, и только благодаря ему ты избежал «прогулки».

– Это он тебе рассказал?

– Так оно и было. Ты жив благодаря ему, он рисковал ради тебя своей головой.

– Сейчас выяснится, что Артуро Эрральде – сама Дева Мария, вырядившаяся марксистом, – язвительно бросил Марио. – Я смотрю, ты искренне веришь всей той чепухе, которую навешала тебе на уши эта красная дрянь. Ты так ничему и не научилась, сестренка. Такая же дура, как и была.

– Я запрещаю тебе говорить так о человеке, который будет моим мужем!

Марио распрямился, как пружина. Пристально посмотрел на нее, испепеляя покрасневшими от ярости глазами.

– Ты же сейчас не всерьез?

– Всерьез, разумеется. Он мой жених, и скоро мы поженимся, нравится вам это или нет. Я совершеннолетняя и могу поступать так, как мне вздумается.

– Понятно. Ну так и спасай сама его задницу, если сможешь. Но не прибегай ко мне за помощью, когда вместе с ним вляпаешься в дерьмо по уши. Поняла? А сейчас мне нужно работать, кто-то должен вытащить нашу страну из беды, в которую ее загнали такие, как твой красный жених.

Тереса растерянно опустила глаза. Все пошло не так. Она не могла уйти: Марио был единственным человеком, способным помочь Артуро. В противном случае Артуро ждали тюрьма или смерть.

– Марио, умоляю тебя, я люблю его…

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Хуан. Удивленно посмотрел на Тересу, стоявшую у стола, за которым Марио якобы разбирал бумаги.

– В чем дело, сестренка? Что тебе нужно? Еще простыней, мыла, одежды? Проси, что хочешь.

Последовавшая тишина показала ему, что речь идет не о хозяйстве. Марио с серьезным лицом язвительно поведал брату, что Тереса продолжает встречаться с Артуро Эрральде и хочет, чтобы он, Марио, помог этому человеку. Хуан внимательно выслушал брата, потом пристально посмотрел на сестру, грубо схватил ее за руку и приблизился настолько, что ей пришлось отклониться назад.

– Можешь забыть про эту красную сволочь! Больше ты его не увидишь, я лично об этом позабочусь!

– Я выйду за него замуж!

По ее щеке хлыстом ударила пощечина. Она прижала руку к горящему лицу и испуганно и растерянно, кривясь от боли, посмотрела на Хуана.

– Не выйдешь, потому что жениха на свадьбе не будет. Этот подонок не станет частью нашей семьи, поняла? И не важно, хочешь ты этого или нет. Твое мнение по этому вопросу никого не волнует.

– Тереса, оставь нас, – скомандовал Марио не терпящим возражения тоном, то ли чтобы защитить ее от Хуана, то ли просто чтобы прекратить разговор. – Ты поняла, что мы думаем по данному поводу, так что забудь об этом человеке и займись подготовкой дома к возвращению родителей.

Тереса посмотрела сначала на одного, потом на другого. Хуан глядел на нее испепеляющим взглядом, крылья его носа трепетали, он с трудом сдерживал ярость и стоял, сжав кулаки. А черты Марио внезапно разгладились. Униженная и разбитая, она повернулась и пошла к двери.

– Да, и вот еще что, – сказал Марио, прежде чем она успела взяться за ручку двери. – Эта девушка, Мерседес, завтра же должна покинуть наш дом.

Тереса обернулась, сдвинув брови. Она почувствовала, как у нее свело живот.

– Она заботилась о тебе, когда ты был ранен.

– Она прожила в этом доме всю войну, я думаю, что мой долг перед ней оплачен.

– Я не узнаю тебя… – пробормотала Тереса, пристально глядя на старшего брата, но тот уже отвел глаза в сторону и заговорил с Хуаном, чтобы переключить внимание младшего на себя, что удалось ему далеко не сразу. Присутствие сестры он полностью игнорировал.

Тереса вышла, подумав, что больше ей ничего не скажут, но, прежде чем она успела закрыть дверь, Хуан повернулся к ней, заставив Марио прервать беседу, и произнес:

– Я лично позабочусь, чтобы ты больше никогда не увидела этого красного.

Всю ночь Тереса пролежала, не сомкнув глаз. Ей нужно было предупредить Артуро. Использовать телефон было нельзя, Хуан постоянно с кем-то говорил из кабинета. Рано утром под предлогом поисков транспорта до Мостолеса девушки смогли выбраться из дома, не вызвав ни у кого подозрений.

Когда они добрались до пансиона, то увидели в дверях подъезда консьержку, с видимым удовольствием наблюдавшую за прохожими. Заметив девушек, она дернулась, огляделась по сторонам и заступила им дорогу.

– Сеньорита Тереса, стойте, куда вы? Вы что, ничего не слышали?

Эмилиана была консьержкой в этом доме уже больше тридцати лет и хорошо знала всех его обитателей, включая постоянных клиентов «Почтенного дома»: всех, кто заселялся в пансион, всех, кто его покидал, и перипетии их жизней были у нее как на