Иллюстрированная история нравов: Галантный век - Эдуард Фукс

духовным существом женщина обязана доказывать, что она постоянно и мастерски осуществляет эту свою единственную программу жизни. Поведение ее должно внушать мысль, что ее воображение всецело насыщено сладострастными представлениями, что ее мысль обращена лишь ма один этот предмет, занята только его разнообразными возможностями. Во всяком случае, она должна принять такую позу. Ибо и любовь стала публичным актом, предметом выставки и разыгрывается на сцене перед тысячью зрителей. Поэтому эпоха особенно высоко ценит женщину, уже от природы настроенную чувственно, жаждущую все новых наслаждений и вечно мечтающую о праздниках любви. Этот тип женщины пластические искусства воспроизводят в бесконечном количестве славословящих изображений, а также восторженно поют ей хвалу галантные певцы. Самая прекрасная женщина та, на щеках которой цветут "розы сладострастия", пышная грудь которой, "поднимаясь и опускаясь, обнаруживает тайный огонь, ее сжигающий".

Английская проститутка

Само собой понятно, что этим и обусловливалось все поведение мужчины, тогда как поведение женщины было лишь ответом на его поведение. Мужчина должен был уважать в женщине драгоценнейший сосуд сладострастия. И он так и поступал, превращал женщину в идола, в единственное божество. Обращение его с ней было равносильно постоянному боготворению ее, неизменному и самозабвенному культу в словах и делах. Любой разговор с женщиной мужчина начинал словами: "Я был бы счастлив, если бы…" И заканчивал его неизменно той же мольбой: "Когда вы осчастливите меня…" Эти слова мужчина нашептывал женщине на ухо, говорил ей, при встрече тайком пожимая руку, вкладывал в легкий поцелуй, который запечатлевал на ее руке, или во взгляд, которым обдавал ее в театре или в салоне. Он постоянно произносил эти слова и произносил только их — а она постоянно снисходила, даже еще в то время, когда он произносил эти слова.

Женщина обладает только достоинствами, она добродетельна и прекрасна, и притом прекрасна каждая. Подобно тому как каждая женщина до известной степени принадлежит каждому мужчине, так и мужчина обязан распространять свой культ на каждую женщину в отдельности. Каждой женщине, в частности, обязан он говорить и доказывать, что именно она то существо, которое заставляет его кровь течь быстрее, которая возбуждает его чувства и т. д. Каждая женщина должна себя чувствовать царицей. И эта цель кладет отпечаток на все его поведение, смягчает его голос, так как преданность и боготворение не мирятся с шумливостью. Искренность и откровенность во взаимных отношениях вытесняются вежливостью и, смотря по обстоятельствам, более или менее подчеркнутой лестью. Противоречие допускается только в том случае, если оно превращается в комплимент.

Мужчина устраняет с пути женщины каждое препятствие. Каждое ее желание становится для него приказанием, малейший ее каприз законом. Женщине предоставлено первое место, ей уступают дорогу, дабы ей было удобно идти. Каждый считает для себя честью отказаться от собственных прав и выгод в пользу ее. Желания и взгляды женщины обязательны для мужчины и заглушают еще в зародыше его собственное мнение. Служению женщине мужчина посвящает половину жизни, а некоторые даже и всю целиком. Нет такого дня, когда бы он не уделял ей несколько часов, и в такие часы она может распоряжаться даже гением как преданным и безвольным рабом.

Только что описанное поведение мужчины должно, однако, и это важно! — иметь эротическую нотку, которая и отличает галантный век от всех других эпох. По существу, галантность, рыцарское отношение более сильного к более слабому вечно и потому всегда налицо в отношениях полов, как вечно и их отличие друг от друга в смысле физической силы. О эпоху галантности это рыцарское отношение, однако, доведено до смешного, и притом исключительно в направлении эротическом. Мужчина относится к женщине по-рыцарски не только как к существу более слабому, а как к драгоценному орудию желаннейшего наслаждения, в ней воплощенного.

Брак. Французская гравюра

В эпоху галантности, естественно, должна была коренным образом измениться и сущность чувственных проявлений. Из проявления силы, всегда, впрочем, самой природой ограниченной чувственность превратилась в простую игру. Любовь стала галантностью, так как игру можно продолжать до бесконечности и каждый день ее можно разнообразить. Все формы взаимного ухаживания превращаются в игру и тем самым становятся более утонченными. Рафинированность — не только обычная попытка найти новое решение для удовлетворения страсти, помимо естественного, ставшего невозможным ввиду предшествовавшего разврата, а также — в данном случае — секрет удесятерит ограниченные силы индивидуума, чтобы идти вровень с числом любовников и любовниц, содержать которое позволяют средства и обстоятельства. Все духовное, душевное, артистическое — лишь средство возбуждения, средство выработать новые формы галантности, придумать новые откровения в этой области.

Все это неизбежно приводит к изменению моральных воззрений. "Мораль внесла в любовь все зло", — говорит Ретиф де ла Бретонн. А аббат Галиани издевался: "Если добродетель не делает нас счастливыми, то какого же черта она существует". И поэтому ее и отсылали к черту, равно как и верность, всегда скучную. Порок получает теперь общественную санкцию. Правда, он не провозглашен официально добродетелью, зато его идеализируют в интересах "наслаждения" — высшей жизненной цели. В ней он находит свое оправдание. Проститутка в глазах всех уже не публичная клоака, а опытнейшая жрица любви. Неверная жена или неверная любовница становится в глазах мужа или друга после каждой новой измены тем более пикантной. Удовольствие, доставляемое женщине ласками мужчины, усугубляется от мысли, что до нее бесчисленное множество других женщин уступало его желаниям, и т. д.

Таковы в общих чертах законы абсолютистской культуры и их специфическое отражение в половой области. Более детальное обоснование этих законов и их отражений, иными словами, вопросы — как они осуществлялись и выражались, как они влияли на житейскую философию, на язык, на частную и публичную нравственность, на юридические понятия, на литературу и искусство, — эти вопросы будут нами рассмотрены в отдельных главах.

Леклерк. Сатира на монахов

Здесь необходимо подчеркнуть только один вывод. Этот вывод гласит: век господства женщины никогда не бывает веком истинного возвышения женщины, а напротив, ее глубочайшего унижения. Культ женщины, подобный тому, который господствовал в XVIII в., мог установиться вообще только при условии такого унижения. В самом деле! В эпоху абсолютизма мужчина и женщина стояли рядом не как равноправные личности, а ведь только в таком равноправии коренится истинное возвышение женщины. В XVIII в. она не имела никаких реальных и гарантированных прав. Напротив, политическое господство мужчины и его произвол по отношению к женщине были безграничны. Век, видевший в неверности женщины желаннейшую пикантность, способную только повысить половое