Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

что ни водитель, ни его пассажир не пострадали. На записи с видеокамеры видно, что после столкновения молодые люди самостоятельно выбираются из искорёженной машины… В результате аварии пострадала беременная женщина, она ждала автобус. Сейчас за ее жизнь и жизнь ее ребенка борются врачи…

Капец...

— Я как чувствовала... — глаза матери расширяются. Она по привычке прижимает ладонь к груди.

— Да... — бормочу шокированно. — Если бы я был там...

— И что теперь будет? С Максимом?

Что, что. Старший Шахов Макса по — любому отмажет. Не без помощи моего отца, конечно.

И Тура тоже. Второй в тачке был он. Я его узнал по фигуре и походке.

Один из моих друзей сбил женщину. По чьей — то глупости пострадал невинный человек.

Я мог помешать, предотвратить, не пустить Макса за руль?

Да.

А мог быть в той машине и стать соучастником. Мама меня спасла.

Глава 2

Алекс

Отец задерживается на работе.

Мне нужно в сервис.

Захожу на кухню, одновременно натягивая на влажное после душа тело футболку и читая сообщения в телефоне. Их там сотни. От общих с Максом и не общих знакомых. Все спрашивают про аварию.

Нечего мне им ответить! Сам знаю не больше, чем говорили в новостях.

Звоню парням. Макс недоступен, Тур тоже.

Кладу телефон на стол, сажусь сам.

Мама успела сварить овсяную кашу. Накладывает мне в тарелку. На столе уже приготовлены бутерброд с маслом и сыром и сгущенка. Все, как я люблю с детства.

— Как ты себя чувствуешь? — всматриваюсь в лицо матери.

— Хорошо, — бледная, но улыбается довольно бодро. — Спасибо, что вчера остался со мной…

Это я должен благодарить ее. Иначе сейчас бы давал показания в участке. А мое участие в истории с аварии только усугубило бы болезнь мамы. Я бы себя не простил.

— Мы неплохо провели время, да? — подмигиваю ей, наливая сгущенку в кашу.

— Да.

Быстро закидываю в себя завтрак.

— Не торопись, прожевывай, — смеется.

Когда слышу ее смех, забываю, что болеет.

— Мне на работу пора, — доев, посматриваю на часы.

Отца еще нет.

— Иди — иди. Тебя накормила, сама поем, отца ждать буду. Он обещал со мной в парке погулять.

— Ты точно в порядке? Может, тете Гале позвонить, чтобы приехала?

Тетя Галя — папина сестра. Помогает, когда нужно.

— Не надо, что ты, — мама отмахивается. — Со мной все хорошо.

Еду на работу. Но на полпути звонит телефон. Он лежит на пассажирском сиденье экраном вверх.

Шахов.

Отец Макса.

Причину звонка можно не гадать после утренних новостей.

Включаю громкую связь.

— Доброе утро, Андрей Вадимович, слушаю вас.

— Какое на хрен доброе?! Ты уже в курсе аварии? — не здороваясь, спрашивает. По голосу чувствую — разъярен, едва сдерживается.

— Видел в новостях.

— Жду тебя в участке.

Сбрасываю вызов, кидаю телефон обратно на сиденье. Черт. День начался погано.

Разворачиваюсь в сторону отцовской работы.

Машина отца еще на стоянке. И тачку старшего Шахова вижу тоже.

Кое — как нахожу место для своей. Щелкнув сигналкой, иду в отделение.

Киваю дежурному. Меня тут знают. Частенько к отцу заглядываю.

Коридоры длинные и путанные, но я могу найти нужный с закрытыми глазами.

Коротко стукнув, открываю дверь, вхожу.

Отец за своим столом. Серый после ночной смены, хмурый, недовольный. Желваки играют на скулах. Перед ним исчерканные листы, в руках авторучка. Стучит ею по столу.

Напротив — Андрей Вадимович. Как всегда — в дорогом костюме с иголочки. На этот раз — сером с серебряным оттенком. Глаза уставшие, но все равно цепкие, со льдом.

У стены ряд стульев. Макс и Тур сидят рядом. У Макса перебинтована и согнута в локте правая рука. Ссадина на лбу.

Тур с перевязанной головой. Видимо, приложился лбом о панель. Не пристегнулся, как всегда.

Пожимаю по очереди каждому руку, начиная с отца.

Он немым вопросом в глазах спрашивает у меня, как мать. Так же безмолвно отвечаю ему, что все в порядке. Мы научились обмениваться новостями молча.

Сажусь к парням.

— Вы как? — негромко спрашиваю друзей.

— Обезбол вкатили, хорошо, — блаженно лыбится Тур.

Его родителей тут нет. Мать в длительной командировке где — то за границей. Она пресс — секретарь какого — то там дипломата. Отец Тура умер лет пять назад, официальная версия — остановка сердца, неофициальная — мутная история с запрещенными веществами. Поэтому впрягаются за Тура опять же мой отец и Шахов. Не просто так, конечно.

Наверное, поэтому Тур такой беззаботный. Знает, что отмажут.

— Расклад такой, — начал мой отец. — За рулем был ты, — авторучкой указывает на Тура. — Тебе стало плохо за рулем, не справился с управлением, допустил наезд. Запись с камер мы почистим. Выставим все как несчастный случай. Справку о проблемах со здоровьем сделаешь в платной клинике. Адрес я дам.

Макс расслабленно выдыхает. Тур откидывается назад, вальяжно закидывая ногу на ногу.

— Прессу я беру на себя, — добавил Шахов.

Отец кивнул.

— Пострадавшей женщине дашь денег. Молись, чтобы взяла, — это Максиму. — Если она откажется и, если ее ребенок умрет, она может добиться реального срока. Ему, — отец опять тыкнул ручкой на Тура. — И его посадят. Это будет на твоей совести.

— Да возьмет она, — фыркает Макс. — Все берут. А кто не берет, значит, мало дают.

Отец раздраженно закатывает глаза. Знаю, как тяжело ему идти против своих принципов. Он вообще мент правильный. Но не когда дело касается семьи Шаховых.

Мы от нее зависим в первую очередь из — за болезни мамы. Пробовали искать другие возможности достать лекарство. Не вышло. А Андрей Вадимович достает легко. В течение недели привозят. Он оплачивает расходы. Они огромные.

Поэтому — так.

— Все сидите дома, не отсвечиваете.

— Сколько?

— Недели две как минимум. Лучше месяц. Пока все не утихнет.

— У — у–у, — Макс с Туром в голос. — Чо так жестко — то?

— Скажи спасибо, что так. Пока. — Играет желваками мой отец. — Но если у нас с твоим отцом ничего не получится, извиняй, Макс, — с едва прикрытой угрозой.

— Ладно, понял я, — бурчит друг. — Алекс же не под домашним арестом?

— Нет.

— Везунчик он. Во всех смыслах, — толкает меня плечом.

— Бери пример! — рявкает его отец. — Мое терпение не резиновое. Это — последняя твоя выходка, когда я прикрываю твою жопу!

— Свою жопу ты прикрываешь, — огрызается Макс. — Репутация! — поднимает указательный палец вверх, качает им из стороны в сторону.

Бесстрашный, — закатываю я глаза.

Его отец в бешенстве.

* * *

Все вместе выходим на улицу.

— Почему тебя не было с ними? — разворачивается Шахов —