Измена. Ты забрал мое сердце - Диана Фад

— Не могу сказать, — пожимаю плечами.

— Хорошо, сейчас я вам примерно расскажу, что вас и вашу семью ждет в ближайшие три месяца, а то и больше. Служебных заседаний думаю, будет несколько. Так как здесь заявлен несовершеннолетний ребенок, плюс довольно приличные деньги. Как вы поступите с капиталом, что записан на вас?

— А как я могу поступить? — удивляюсь в ответ, — Это деньги моего мужа, я не имею на них право.

— Вы хотите от всего отказать? — в свою очередь, удивляется Эдуард, — Тогда зачем вам я?

— Не от всего, само собой, мне нужно на что-то и где-то жить, содержать дочь. По крайней мере, Стас должен обеспечить Дашу, дать ей образование, в конце концов.

— Вообще-то не должен, суд может назначить алименты до восемнадцати лет в пользу того, кто будет воспитывать ребенка.

— То есть меня.

— Необязательно, ваш муж тоже может потребовать опеку над дочерью и тогда вы уже будете платить ему.

— В смысле? Стас заберет у меня Дашку?!

— Вполне возможно. Суд может принять его сторону, если он изъявит желание воспитывать дочь.

— Но, а как же я... Вы понимаете, что я не смогу жить без своего ребенка?!

— Во-первых, ваша дочь в том возрасте, когда уже может выбирать, с кем ей жить, во-вторых, если и вы, и ваш муж, будете требовать проживание дочери именно с кем-то из вас, то тут могут быть проблемы. Если вы отказываетесь от этих денег, дочь вы не получите. У вас нет жилья, нет работы, нет денег, чтобы кормить и содержать ребенка. Как вы думаете, на чьей стороне будет суд? — адвокат смотрит на меня внимательно, а я и не знаю, что ответить.

— И что же мне делать?

— Как что, делить имущество и деньги. Вы прожили вместе шестнадцать лет, отдали своему мужу свою молодость, воспитывали и рожали ему детей, вы заслужили все это.

— Но я ни копейки не принесла в дом, после того как вышла замуж, да и до этого тоже...

— Дорогая моя, Евгения, многие женщины так живут на полном обеспечении работающего супруга. Такая у женщин судьба, рожать и растить детей, пока мужчина добывает мамонта к ужину. Однако, мамонта едят все вместе, а не только тот, кто его, собственно, добыл. Понимаете, о чем я говорю?

— Да, конечно, вы правы, — мне неловко выглядеть в глазах Эдуарда полной дурой. Эдакой клушей, которая добрую часть жизни просидела на кухне и у люльки с ребенком. Но что я могу сделать, если так и было? Меня все устраивало, я всем была довольна. Даже мысли не было что-то поменять.

— Сделаем так, сейчас мы едем к нотариусу, я уже договорился, — Эдуард заказывает официанту нам кофе, предварительно уточнив, что я буду пить и просит счет.

— Я оплачу, — лезу в сумочку за карточкой, а Эдуард качает головой.

— Вы теперь моя клиентка и позвольте мне хотя бы в данном случае побыть галантным мужчиной, который угостил красивую женщину.

— Да, — чувствую, как начинают пылать щеки.

Я отвыкла оттого, что чужой мужчина делает мне комплимент. Нет, это было, конечно, на приемах, каких-то светских мероприятиях. Да и сейчас, услышать такое от своего адвоката, всего лишь дань вежливости, не более. Но почему тогда так приятно и волнующе? Просто отвыкла, да.

Мы допиваем кофе с десертом из мороженого и соленой карамели. Эдуард рассказывает мне что-то из своей адвокатской практики, естественно, не называя имен. Мне интересно его слушать, на время я даже забываю, где нахожусь и зачем пришла сюда. Мне нравится, что этот разговор такой спокойный, приятный.

Мы выходим из ресторана, и Эдуард придерживает меня под локоть. На улице пошел снег, мы пару минут стоим, смотрим, как опускаются снежинки с тихим шепотом.

— Всегда любил зиму именно за такую вот погоду, — улыбаясь смотрит наверх адвокат, — Когда небо темное и падает снег, кажется, он вылетает будто из ниоткуда. Какая-то магия.

— И я так думала, — тоже задираю лицо к верху, ощущая несколько снежинок на своем носу и губам.

— Ладно, поехали, — наконец, поворачивается ко мне Эдуард, — Моя машина нас ждет. Обратного пути уже не будет, Евгения. Вы готовы?

— Да, я готова, — уверенно отвечаю ему и делаю шаг вперед.

Хватит уже мне жить как мотылек под стеклянным колпаком, пора на волю. Пора вдохнуть полной грудью.

Глава 22

У нотариуса мы провели часа три. Пока он пересматривал все документы, пока заверял. Все это время я сидела в кабинете вместе с адвокатом и тихо разговаривала с Эдуардом. Очень приятный мужчина, мне понравилось с ним общаться.

— Скажите, Евгения, вы работали до замужества? — задал он вопрос, на который мне стыдно было отвечать.

— Нет, не успела, — развожу руками, — Я училась на дизайнера интерьеров, но вышла замуж, потом родилась дочь. И я как-то забросила все, но, если честно, иногда рисую, чисто для себя.

— У вас есть какие-то работы, наброски? Вы не хотели открыть свое дело?

— Ну что вы, я в этом ничего не понимаю, — улыбаюсь я, — Одно дело, когда имеешь опыт, тем более сейчас все изменилось. Сколько лет прошло.

— Кто не пробует, тот не побеждает, — улыбается Эдуард, — Начните с малого, попробуйте сделать что-то небольшое. Например, для меня.

— Для вас? — удивляюсь я.

— Да, я сейчас достраиваю загородный дом и хотел заказывать дизайн, но совсем нет времени. Да я и не знаю что хочу. Мой дом почти готов, если так можно считать голые стены. Не хотите заняться? Я экономлю, как на неопытном дизайнере, а вы заработаете, — посмеивается он.

— Даже не знаю, — с сомнением произношу я, — Можно попробовать, у меня есть наброски, я делала для своего дома, но Стасу не понравилось.

— А вы покажите мне, возможно, я найду в них что-то для себя или пойму, что мне нужно.

— Я подумаю, хорошо, — улыбаюсь ему. Мне легко с этим мужчиной, даже забываю на время о своих проблемах.

Расстаемся мы неохотно, Эдуард предлагает меня подвезти, и я соглашаюсь.

— Сегодня я подготовлю заявление в суд о разводе и завтра с утра его зарегистрирую. С этого момента можно уже обо всем сказать мужу. Вы предполагаете, какая у него будет реакция?

— Даже представить боюсь и дело тут не в нашей семье, которая разваливается. Я боюсь, как он отреагирует на решение вопроса о деньгах, — честно признаюсь адвокату, — Мой муж вряд ли охотно расстанется с половиной заработанного.

— Ничего, все мужья редко когда хотят делиться, — усмехается