От Дзена до Нейрона: как улучшить свою жизнь, используя нейронауки Запада и мудрость Востока - Александр Демкин

Лао-Цзы, Пифагор, Сократ, Будда – они ВСЕ современники. Ну, опять же, плюс-минус сто лет. Это мелочи. Сократ, например, моложе всех, мог остальных и не застать. Но встреча Пифагора с Буддой была реально возможна! А про Конфуция и Лао-Цзы, который заложил даосизм, есть история реальной встречи. Опять же, фотографий нет, но история есть. А Древний Рим тогда был в самом начале своего пути, едва-едва ему минуло 300 лет. Пирамиды, кстати, давно стояли уже к тому времени. Про Нефертити слышали? Она была ближе к айфону по времени, чем к строительству пирамид, настолько они древние.

Аудитория затаилась. Студенты во все времена чувствовали гнев преподавателей и инстинктивно затаивались, как землеройки в норах, ждали пока буря стихнет.

– Так вот! Это было странное время: планета была населена людьми довольно скудно, сами люди были мельче, питались хуже, поэтому не вырастали особо крупными и умирали от элементарных вещей. 40 лет – старик! 50 – долгожитель! Видимо, такая короткая жизнь заставляла людей творить, мыслить, создавать новое со страстью, которую подхлёстывал холод, струящийся от вод Стикса. Это была страсть отчаяния. Поиски эликсира бессмертия занимали лучшие умы, и на их фоне сияли незамутнённые звёзды в не задымлённом заводами небе, но на них никто не поднимал глаз… Жаль, что это не изменилось.

Профессор слегка покачивался вперёд-назад. Он уже говорил будто бы сам с собой, но вся аудитория смотрела на него как кролики на удава – не моргая.

– Все вы смотрите под ноги и физически и морально ищете выгоду, хотите заработать, достичь, обогнать. Но кто, скажите мне, будет смотреть в середину неба, в самый центр? Кто сможет поднять взгляд и силой своей медитации остановить птицу в полёте, как это делал Будда, Великий Учитель? Он создавал вокруг себя сферу, в которой время останавливалось, и не надо мне рассказывать о физике: это было так, и точка! Его внутреннее сосредоточение было сильнее всех, но ничего ему не дало. Он отчаялся, разрушил все обеты, прервал пост и спустился к реке испить воды, когда увидел там плывущую лодку. Могу себе представить его безысходность, слёзы, чувство безнадёжности… А в лодке плыли музыкант и его ученик. Так вот, музыкант наставлял ученика и говорил ему: «Если струну натянуть слишком сильно, она лопнет, но если слишком слабо – не будет звучать».

Именно тогда Будда понял, что он перетянул свою струну: его отшельничество, аскетизм – всё это слишком, ведь люди не смогут так жить. Он должен предложить что-то другое широким массам… Это и назвали потом Срединный Путь – искусство баланса между полным гедонизмом, распущенностью и монашеством. Тогда-то он и вернулся в мир с целью будить людей, пробуждать от сна страданий, потому он и Будда. Это тот же корень, перекочевавший в русский язык.

«Я не хочу, чтобы вы уходили от мира, не хочу, чтобы в поисках выгоды и достижений сжигали свой внутренний костёр попусту. Вы не сможете забрать с собой ничего отсюда, но можете перестать страдать», – так он говорил под сенью дерева бодхи, а люди слушали его. И потом, через 600 лет, когда он переродился и пришёл в Израиль, назвавшись Иисусом, опять слушали, и он опять говорил о любви, прощении… И потом снова, опять через 600 лет, он снова переродился и пришёл под именем Мохаммеда. Но бесполезно: проблема в том, что он никогда ничего не записывал сам, ни разу. А те, кто записывал, всё писали неправильно. Он и раньше приходил, всегда раз в 600 лет примерно. Назывался то Авраамом и пытался спасти Содом и Гоморру, увещевал Господа, просил пощадить людей, но спасся только Лот, его племянник. То он под именем Моисея всё твердил о свободе для всех, выходе из рабства – всё бесполезно, всё без толку. Мы его не слушали и не слушаем, продолжаем молиться золотому тельцу так же, как тогда, у горы Синай, четыре тысячи лет назад. Он тогда здорово разозлился, расколошматил скрижали Завета с заповедями – потом пришлось самому же их заново делать. Мы в рабстве у самих себя, своей жадности. Мы не поднимаем глаз от земли.

Казалось, он сейчас заплачет: такая горечь была в его словах. Студенты чувствовали себя неуютно, но при этом замирали от ощущения соприкосновения с чем-то несоизмеримо большим, чем даже их собственное Эго.

– Жаль, он больше не приходит. Ни через 600, ни через 1200 лет не пришёл, не вернулся – вышел из колеса перерождений. Видимо, разочаровался в человечестве. Он пытался ведь с разными народами – не вышло ни с одним.

Но да ладно, что-то я увлёкся воспоминаниями, а хотел научить вас справляться с самими собой. Медитация, да… вы знаете, что молитва – это тоже медитация? Сосредоточение на точке, остановка мысли, внутреннего диалога, чтобы сознание замерло, как та птица в воздухе, а потом соединилось бы с Абсолютом, с чем-то бо́льшим, чем вы сами. Тут уж не до выгорания вам будет – тут другие горизонты. Здесь есть верующие?

Поднялось несколько рук.

– О чём вы молите Господа?

– За здравие просим, чаще всего.

– Само собой. Здоровье, удача на экзаменах, всё такое… Это детские молитвы, наивные, в этом нет ничего плохого – просто вы ещё не вылупились из своих скорлуп, не осознали, что просить Его мы можем только об одном – чтобы нам было позволено Осознать, приблизиться к божественному свету, познать его. Для этого нам и даны порталы: иконы, мандалы, статуи – каждой конфессии что-то своё. И вот как раз медитация и позволяет это сделать – прожечь раскалённым копьём сознания этот барьер, перейти сквозь икону в ту реальность, в которой существуют все боги, и найти там своего. Для этого и нужно найти в себе силы, чтобы посмотреть в самый центр, вглубь себя: там и есть середина неба, там ваши собственные Небеса, там Рай и Ад, там всё внутри, в центре, там…

Зал уже давно не дышал. Все сидели как загипнотизированные. За окнами стих шум машин. Аудитория плыла в тишине и мягком свечении из окон. Ни одни часы не тикали, ни одна половица не смела скрипнуть. Из-под полы халата лектора лился такой же свет, как и из окон. Этот халат выглядел странно и был как бы не совсем реальным: мерцал, и сквозь него проглядывала то набедренная повязка, то тога, то кожаный доспех, то халат с вышитыми золотом драконами. Взгляд никак не мог зацепиться, поймать резкость, как будто