Секретный дьяк - Геннадий Мартович Прашкевич

Долгое путешествие по России, ширящейся трудами подвижников, что приращивают шагами землю в честь и славу государства Российского. До Апонии, а может, и дальше, в Индию или в «другие какие страны». Спор русский человек на ногу, прост на ду́шу (но и себя не забывает при этом).

«Мне бы суденышко, государь, да пару пушек… я б ту Апонию за полгода насквозь прошел», – говорит уверенно казачий пятидесятник прикащик Волотька Атласов усатому государю Петру. Или просто: «пушку на санки, и пошел до края земли».

«Куда мы пришли, там и Россия, – вторит к концу романа главный его герой, уже постранствовавший, уже помудревший, открывателю Камчатки Волотьке Атласову, неправедно убиенному. – Так думаю, что, куда ни иди, непременно наткнешься на Россию».

Насчет «себя не забывает при этом», так это же на Руси за правило: «Жил с бабой-ясыркой, а другим намертво запрещал, – говорит в романе об Атласове его недруг и убивец Похабин. – Давежное вино гнал, другим ни капли… Его и не тронули бы, не зверствуй он так да не впадай в жадность… Мог отобрать у простого казака последнюю лисицу… Государь, мол, требует с Сибири да с Камчатки мяхкой рухляди на восемьсот тысяч рублей, чтобы шведа воевать, а вы, дескать, сволота, прячете рухлядь!.. А сам, пия вино, упустил в тот год рыбную пору, остались казаки без рыбы. Потом пьяный… зарубил палашом Данилу Беляева… Казаки жили в полуземлянках, а для себя Атласов поставил избу… Ездовых собак кормил только галками, у собак от такой пищи нюх тоньше…»

Многие списываются грехи, когда при этом богатеет отечество. Если воруй, а в России воровали всегда, то так, чтобы не убывало само́й России, а была ей при этом выгода. Писатель и музыкант Рекшан, человек, между прочим, авторитетный – патриарх русского рока, основавший в 1970-е годы группу «Санкт-Петербург», гремевшую в андеграунде той поры покруче нынешних поуехавших иноагентов, – бросил несколько лет назад клич чиновничьей вороватой братии: мол, чиновнички вы наши родимые, наступите на горло песне, крадите меньше, чем крадете сейчас, хотя бы на треть, на четверть, и тогда государство, о котором вы радеете днем и ночью, действительно поднимется на ноги. Опубликовал этот клич в газете, а чиновники, те даже не почесались.

Главный симпатичный герой романа, Иван Крестинин, он же секретный дьяк, посланный по цареву указу отыскать дорогу в Апонию, примерно треть романа пьет или мучается с похмелья. Треть, даже немного больше! Запомните, это важно. Это нисхождение, катабасис. Далее или бездна адова – но на хрена тогда нам нужен такой герой, если он уже на первой трети роман сдает свои геройские полномочия ярыгам из тобольского кабака, так и не дойдя до Апонии? Или же поворот все вдруг: трезвление, восхождение – анабасис.

Пьет же наш герой от тоски.

«У русского человека она ведь особенная. Коряка, к примеру, заставь умыться, он все равно так сильно не затоскует. Ни коряк, ни одул, ни камчадал, ни какой-нибудь там шоромбоец, – все они не знают русской тоски. У них все по-своему. Олешки мекают, детишки кричат, поземка метет – им от того только радостно. А если заскучает коряк, или одул, или те же камчадал и шоромбоец, если темно и душно им покажется жить, они вскочат на нарту, поедут и убьют соседа. То же и нымылане, и чюхчи. Я разных, барин, в жизни встречал дикующих, знаю их тоску. А наша русская тоска, барин, она вся изнутри, она ни от чего внешнего не зависит. Хоть молнии, хоть тьма, хоть ты в грязи лежишь, если нет в сердце тоски, сердце русского человека чувственно радуется. Пусть нет у тебя ни крыши, ни харчей, ни питья, пусть подвесят тебя на дыбу, отнимут бабу – русский человек все равно от этого не в тоске, он просто страдает. Но однажды в самый добрый солнечный день, барин, среди радости, среди чад милых, на берегу веселой речушки, на коей родился, среди воздвиженья, радости, хлопот и многих дел, вдруг как колесико какое съезжает в твоей голове, и вот – затосковал русский человек, затосковал страшно!..»

Это рассуждение о природе русской тоски вложено душеведом-автором в уста Похабина, человека без имени (зачем человеку имя с такой фамилией?), который с некоторого момента книги будет тенью сопровождать героя в его странствии на конец земли.

Похабин человек ушлый, вдобавок рыжий, а вдобавок к тому убивец, самолично приложивший руку к убийству Волотьки Атласова, его-то в числе других и предписано найти и повесить секретной экспедиции, возглавляемой Иваном Крестининым, но это формально, на деле же – чугунным господином Чепесюком, не просто человеком, но человеком-символом – символом неколебимости Российского государства и неотвратимой расплаты за преступления против оного.

Вот как состоялось знакомство Похабина и Ивана в кабацких стенах. Намеренно привожу отрывок из разговора этих двух персонажей – чтобы показать мастерство, с которым автор подчиняет стихию русской народной речи законам построения образа. За внешней легкостью и скоморошьим лукавством здесь скрыта сложная работа со словом.

«– Ты вот русский?

– А ты? – остро глянул Иван на рыжего целовальника.

– Я-то русский.

– Да какой ты русский? Ты рыжий.

– Да нет же, – возразил целовальник. – Я невыносимой храбрости человек.

– Ну, тогда русский, – согласился Иван.

– Я и память имею чрезвычайную, – продолжил рыжий. – Похабин меня зовут. Такая фамилия. Я помню все, что было когда-то. Хоть много лет назад!

И посмотрел на Ивана честными зеленоватыми глазами, пригладил ладонью широкие рыжие усы.

– Я верю.

– Нет, ты спроси, ты обязательно спроси! – уперся Похабин.

И мужики тоже загудели:

– Спроси! Спроси его!

– Ну ладно, – согласился Иван. – Тогда спрашиваю. Чего вот было три дня назад?

Мужики засмеялись, Похабин смущенно потер голову:

– Ну, как… Приходил тут один дьячок… Пропили мы с ним серебряное яблоко от потира. Ну, дьячок и начал плакать, как-де теперь пойдет к службе? Хорошо, случились рядом хорошие мужики, мы яблоко выкупили…

Снова удрученно потер рыжую голову:

– Ну, и пропили во второй раз!»

Русский человек существо сложное. В России плохих нет. «Это только так говорят – плохие, а на самом деле и все плохие мужики в России тоже хорошие. Если обидят, то ненароком, сами потом будут сильно каяться… У одного немца читал: все люди когда-нибудь станут хорошими, всем будут делиться и дружно и подолгу обсуждать большие проблемы. К примеру, небесную механику, потому что небесная механика – она что? Она круг вечно вертящийся, как бы колесо, а хороший мужик всегда и в самом большом колесе разберется, ему любое колесо нипочем, ведь в нем, в русском мужике, мудрость веков, и с этим никому, кроме Господа, не справиться».

Так вот, Похабин, как многие герои романа, человек и символический,