Мария, королева Франции - Виктория Холт

якобы для того, чтобы договориться об условиях возвращения герцога де Лонгвиля и других пленников, которых Генрих захватил при Теруане. На самом же деле они привезли послание от короля Франции, предназначенное только для ушей Генриха, и когда он слушал, вены на его висках вздулись. Мало того, что Фердинанд возобновил союз с Францией, так еще и император Максимилиан стал его союзником в этом деле и — за спиной своего соратника по оружию, Генриха Английского, — заключил мир с французами. Однако король Франции желал дружбы с Англией, и если Его Светлость призовет к себе герцога де Лонгвиля, тот изложит ему предложение от короля Франции.

Генрих призвал к себе герцога, а с ним и того министра, на которого он привык полагаться, — Томаса Уолси. И когда король услышал, что сказал герцог де Лонгвиль, его глаза сверкнули чем-то вроде восторга. «Клянусь Богом, — подумал он, — вот способ отомстить этой парочке негодяев. Хитрый лис Фердинанд и Вероломный Император будут плясать от ярости, когда услышат об этом».

Дело было решено, оставалось лишь известить главное заинтересованное лицо. Генрих послал за своей сестрой, принцессой Марией.

Когда она явилась к нему, Томас Уолси был с королем, и ее теплая улыбка была обращена к ним обоим, ибо она верила, что Уолси — ее друг.

Генрих обнял ее.

— Новости, сестра, которые тебя очень обрадуют.

Ее улыбка сияла от удовольствия.

— Мы разрываем отношения с Максимилианом, и брак между тобой и его внуком теперь невозможен.

Она сжала руки. Ее сердце наполнилось благодарностью — Провидению, Генриху, Уолси, императору за его вероломство. Ее молитвы были услышаны. Она была свободна и скоро уговорит Генриха позволить ей поступить по-своему.

— Поэтому, — продолжал Генрих, — тебе более не следует считать себя связанной контрактом с принцем Кастильским.

— С величайшей радостью, — ответила она.

— Но не думай, что мы не заботимся о твоем будущем, дорогая сестра. У нас есть для тебя блистательное предложение, ибо месье де Лонгвиль привез нам предложение от своего повелителя. Что бы ты сказала, если бы я сообщил тебе, что через несколько месяцев ты станешь королевой Франции?

— Королевой Франции! Но я не понимаю…

— Тогда позволь мне объяснить. Людовик XII, король Франции, недавно овдовевший, ищет новую невесту. До него дошли восторженные отзывы о твоей красоте и добродетели, и он предлагает тебе свою руку и корону.

Она побледнела; ее синие глаза, казалось, вдруг потемнели.

— Нет! — прошептала она.

Генрих подошел и обнял ее.

— Дорогая сестра, ты поражена. Это и впрямь блистательная перспектива. Людовик теперь наш друг; он показал нам, кто наши враги. Не для тебя бледный принц Кастильский с безумной матерью, но великий король Франции. Тебя коронуют в Париже. Мария, ты еще не можешь понять, какие почести вот-вот падут к твоим ногам.

Она все еще не говорила. Она не могла в это поверить. Это был кошмар. Она так горячо жаждала свободы, так неистово молила о ней — и вот-вот должна была проснуться, ибо это просто не могло быть правдой.

— Он торгуется, этот король Франции, — со смехом продолжал Генрих. — Не бойся. Я смогу дать тебе приданое, достаточно богатое, чтобы угодить даже ему. Мария, ты станешь залогом этого союза, который, и наш друг Уолси со мной согласен, имеет первостепенную важность для нашей страны.

Тут она заговорила.

— Я не сделаю этого. Не сделаю. Меня уже измучили с этим принцем Кастильским. Я выйду замуж за кого захочу.

— Ну что ты, милая, — сказал Генрих, — когда ты услышишь, что это значит, ты будешь желать этого брака не меньше нашего. Королева Франции! Подумай об этом.

— Я не буду об этом думать. Я не хочу этого брака. Я не хочу покидать тебя и Англию.

— Полно, дорогая сестра, расставания печальны, мы это хорошо знаем. Но ты будешь не так уж далеко. Я буду навещать тебя, а ты — нас. Мы будем соперничать в великолепии, ибо, когда ты приедешь к нам в гости, я приготовлю для твоего развлечения такие маскарады…

— Замолчи! Замолчи! Я не могу этого выносить!

Она повернулась и выбежала из комнаты.

Она лежала на кровати и не плакала; это было горе слишком трагичное для слез. Она невидящим взглядом смотрела перед собой и отказывалась от еды.

Леди Гилфорд и те из ее фрейлин, что любили ее — а таких было много, ибо, какой бы порывистой и вспыльчивой она ни бывала, она была щедрой и доброй госпожой, — боялись за нее.

Генрих был в недоумении. Он ожидал некоторого сопротивления, но не думал, что она будет так неразумна. Разве она не видела подобных ситуаций вокруг себя? Маргарите пришлось уехать в Шотландию, чтобы выйти замуж за человека, которого она никогда не видела. Ее собственный отец женился на ее матери, чтобы объединить дома Йорков и Ланкастеров. Неужели она не понимала, что, несмотря на все их богатство и привилегии, у них тоже есть свой долг?

Он вошел в ее комнату и сел у кровати. Мягко он говорил с ней, указывая на ее долг. Он бы спас ее от этого брака, если бы мог, но личные желания монархов всегда должны уступать государственным делам.

Она разразилась:

— Ему пятьдесят два, а мне восемнадцать. У него было две жены, а у меня никогда не было мужа.

Глаза Генриха сузились.

— Так ты ставишь ему в вину то, что у него было две жены. Не думал, что ты на это способна.

Они не упомянули имени Брэндона, но она поняла намек: разве у самого Чарльза не было двух жен, и разве он даже сейчас не был обручен с третьей?

— Он древний, — вскричала она. — Он уродлив, и я его не хочу.

— Сестра, успокойся. Будь благоразумна.

— Я его ненавижу! — вскричала она.

— Как ты можешь ненавидеть того, кого никогда не видела?

— Потому что он отнимет меня у всего, что я люблю.

И пока она лежала на кровати, по ее щекам вдруг потекли слезы. Она не плакала навзрыд, не рыдала, а просто тихо лежала; и это зрелище так выбило Генриха из колеи, что он отвернулся, моргая, чтобы смахнуть собственные слезы.

«Я слишком ее баловал, — подумал он. — Я так ее любил. Я буду скучать по ней так же, как она по мне. Клянусь Богом,