Пепел и кровь - Вадим Николаевич Поситко

Она вбежала в покой Гликерии и застыла на пороге, переводя дух.

Жена брата сидела на ложе, погрузившись в чтение какого-то свитка, но, заметив ее возбужденно-радостное состояние, отложила его в сторону и поинтересовалась:

– Что случилось, дорогая? В нашу гавань вошли корабли Флакка?

На лице Туллии, сменяя друг друга, промелькнули растерянность и печаль, но в конце концов оно опять засияло, как утреннее солнце.

– Прибыл гонец от царя Котиса! Я только что говорила с Лисандром! – выпалила она, расплывшись в широкой улыбке. – Они разбили Митридата у Гипаниса и преследуют его!

– Разбили? Преследуют? – переспросила молодая женщина.

– Да! Котис и Гай. Скоро, очень скоро все закончится.

– Ты так думаешь? – Гликерия хлопнула ладошкой по ложу, приглашая подругу сесть, и, когда та расположилась рядышком, поделилась своими мыслями: – Я знаю Митридата давно. Так же давно, как и Котиса. Он упрям, как рыночный осел, и смел, как горный барс. А еще он умен, как никто другой в нашем царстве.

– Умнее Котиса? – уточнила Туллия.

– Я, конечно, люблю Котиса, – улыбнулась Гликерия, – но он молод и еще многому должен научиться. Митридат же подобен волку, учуявшему добычу. Он будет ждать, ходить кругами, если нужно, таиться в зарослях… до того момента, когда можно будет напасть. Он даже сделает вид, что бежит от охотника, но все равно вернется к месту поживы.

– Не хочешь ли ты сказать, что его отступление – всего лишь уловка?

– Да нет же! Если он проиграл сражение, то действительно бежит.

– В чем тогда опасность? – все еще не понимала Туллия.

Гликерия вздохнула и посмотрела на отложенный свиток. Затем повернула к подруге серьезное лицо.

– Я хочу сказать, что Митридат от своей цели просто так не отступится. Он будет драться за нее до конца. И либо победит, либо умрет. Даже не знаю, что может заставить его остановиться.

– Предложение мира… переговоры.

– О чем?! Митридату нужен трон Боспора, который ни Котис, ни Рим миром ему не вернут. Ты сама это знаешь не хуже меня.

– Да, это так, – вздохнула Туллия. – Просто очень хочется, чтобы эта война быстрее закончилась.

– Этого, милая, хотят все. – Гликерия обняла ее за плечо, заглянула в глаза. – Рано или поздно все заканчивается. А нам, женщинам, остается ждать, когда мужчины уладят свои дела.

– Корабль одного такого мужчины как раз входит в гавань, – услышали они знакомый бархатный голос.

Царица-мать стояла у входа в покой и с улыбкой наблюдала за ними. Как долго она находится здесь, как много услышала, было неясно. Гипепирия сама разрешила застывший на их лицах вопрос.

– Я уже говорила с навархом Лисандром, – сказала она, подходя к ложу. – Победа в этой битве досталась Котису, это правда. Но он был в шаге от поражения. Если бы не конница аорсов, которая вмешалась в ход сражения в самый критический момент, Котис мог и не победить.

– Царица, ты что-то говорила о входящем в гавань корабле, – помявшись, напомнила Туллия.

Гипепирия улыбнулась ей, но произнесла с наигранной серьезностью:

– Дозорные сообщили, что это корабль трибуна Флакка. Он привел в Пантикапей трофеи, взятые им в морском бою. – Посмотрела на племянницу и улыбнулась снова: – Отважный юноша и толковый офицер.

Туллия поднялась с ложа, взглянула на Гликерию, на царицу.

– Пожалуй, я оставлю вас.

Ей стоило больших усилий, чтобы тут же не броситься к выходу, однако за ней наблюдали две пары внимательных глаз, а достоинство римлянки требовало соответствующего поведения. Она неспешно пересекла комнату и только в коридоре позволила себе ускорить шаг. И, конечно, не могла слышать, как в покинутом ею покое негромко рассмеялись две любящие ее женщины.

* * *

Гипепирии не пришлось посылать за Клеоном слугу, он ждал ее у покоя царицы и, по всей видимости, уже давно. Сложив руки на могучей, как у олимпийского атлета, груди, смотрел на плиты пола у своих ног и как будто о чем-то глубоко размышлял.

– Идем, – бросила она ему, проходя в покой.

Клеон вошел следом и замер у входа, как верный страж, готовый исполнить любой приказ своей госпожи. Она рукой указала ему подойти ближе.

– Знаю, ты уже слышал о битве, – заговорила быстро, словно боялась упустить самое важное, – и знаешь, что исход ее в пользу моего младшего сына был решен в последний момент, когда вмешались аорсы. Не Котис и не Митридат поставили последнюю точку на поле сражения, а конница царя Эвнона.

– Да, моя госпожа, я осведомлен об этом, – подтвердил Клеон, не отводя глаз от бледного лица царицы.

Гипепирия задумалась, будто собирала воедино разбросанные в голове мысли, коснулась его предплечья, твердого, как камень, с проступающими буграми мышц, и неожиданно поинтересовалась:

– У тебя есть надежный человек, который сможет доставить послание царю Зорсину?

– Его могу доставить я, госпожа, – не раздумывая, ответил телохранитель.

– Я не требую этого от тебя. Это небезопасно.

– Опасности нас подстерегают везде. А сарматские степи – не самое большое зло в этом мире, тем более я немного знаю их язык. Но главное – в таком щепетильном деле лишние глаза и уши не нужны.

Клеон уже понял, что задумала царица, а отговаривать Гипепирию не имело смысла, поскольку он сам поступил бы подобным образом, окажись на ее месте.

– Хорошо, пусть это будешь ты, – сдалась она наконец, разглядывая своего защитника, как собственного сына, с которым предстоит нелегкая разлука. Затем повернула голову к маленькому столику с письменными приборами. – Подожди здесь, я напишу письмо.

– Когда мне отправляться в путь? – спросил Клеон, прежде чем она взяла в руки стило.

Гипепирия обернулась к нему, и лицо ее уже не было бледным, оно источало ту непреклонную решимость, какую обретает человек, уверенный в своем поступке.

– На рассвете трибун Флакк отплывает к Танаису. Я переговорю с ним по поводу тебя. Это, пожалуй, самый короткий путь к пастбищам сираков.

– Именно так, моя госпожа, – согласно кивнул Клеон.

* * *

Марк Гавий Флакк несколько удивился странной услуге, о которой попросила Гипепирия. Одно дело, когда его корабль доставил в Танаис Кезона. Этого человека Марк знал давно, знал и то, что Туллия была обязана ему своей жизнью. Но главное – Кезон выполнял поручение царя Боспора, от успешности его миссии во многом зависел исход войны! А что задумала царица, какие тайные помыслы двигали ею? На эти вопросы ответов не было, и пожелание Гипепирии, чтобы личность ее человека оставалась нераскрытой, только напускало тумана, если не