Тепло родных степей - Рамазан Нурисламович Шайхулов

особенно «свободными» становились, как ни странно, девушки из захолустных аулов. Прожив с детства в условиях полного подавления женского начала – все можно только в замужестве, – они, вырвавшись в городскую жизнь, под влиянием вседозволенности перегоняли своих городских сверстниц.

Бикбай нравился женщинам, но никому не отдавал предпочтения, пока не увидел на вечере встречи молодежи Кустаная Забиру. Внешне она чуть проигрывала самым жгучим красавицам-казашкам с бойкими характерами. Но они были ему интересны только для разнообразия, с первых же встреч они его разочаровывали внутренней пустотой, готовностью угодить его прихотям.

И в этот вечер встречи молодежи Кустанайщины вокруг него вились подобные надоевшие девушки – слава о нем как о неутомимом любовнике быстро распространилась в студенческой среде. Но он сразу же выделил в этой веселящейся толпе одиноко и грустно стоящую Забиру. Не такая броская, скромная, но в ней чувствовалась какая-то твердость, духовность, непоколебимость. Было видно, что она не будет размениваться на мелочи, не уступит наглым натискам при первых же встречах. Этим она вызвала у него любопытство и интерес.

Увидев, как ее обнимает и задорно с ней разговаривает землячка Тогжан, он понял, что они знакомы, и взял ее в оборот. От Тогжан он узнал, кто такая Забира, кто ее отец, и все понял: родовитость не спрячешь за маской равнодушия и приятия всего. Она сказывается и во взгляде, в словах и движениях. Потому он и упросил Тогжан познакомить их…

Бикбай не ошибся. С первых встреч и прогулок ему и в голову не приходило по привычке нагло, по-мужски захапать Забиру в объятия, как других девушек, и сломать слабое, картинное сопротивление. Он ее ладонь-то в свою взял только через десяток дней. Видя ее недоступность, он злился, клял себя – зачем ему все это, когда вокруг столько подруг, которым только подмигни. Но его все время тянуло к ней. Она не слушала его с открытым ртом, восторгаясь его россказнями, как другие. Ему было интересно с ней беседовать, спорить, рассказывать. Он стал стремиться быть достойным ее уровня знаний и интересов. Но все равно однажды ему надоела ее неприступность, и он решил ее сломить привычной мужской наглостью… за что получил звучную оплеуху, ее обиду, молчание, и больше недели она не выходила к нему на привычные прогулки.

В нем взыграла кровь предков, как это – он, потомок Кобланды-батыра, внук и сын богатейшего рода всей Кустанайщины, должен молча и уничижительно ждать милости от девушки, пусть даже потомка Чингизидов. Нет, он не допустит этого! И еще он помнил их разговор о поэме «Кыз-Жибек и Толеген». Бикбай тоже хорошо знал эту поэму, и они стали в шутку называть друг друга именами ее героев. Ведь батыр Толеген ради любимой ослушался отца и решил во что бы ни стало соединить свою жизнь с Кыз-Жибек. Бикбай не шел против воли своего отца, но и понимал, что по обычаям их брак пока невозможен. Молодой и строптивый Бикбай решился на отчаянный шаг, нарушающий все обычаи предков, – он прямиком заявился в дом Забиры, предстал перед ее отцом и попросил ее руки. Он решился на это, так как его родители были далеко от столицы. Да и не следовало тогда бывшему баю Есмагамбету приходить к государственному деятелю свататься.

Внимательно и с нескрываемым волнением выслушав молодого Бикбая, Нуртаза встал, отвернулся и подошел к окну. Долго молчал, доводя Бикбая до обморока. «Вот сейчас, – думал Бикбай, – повернется, зло сверкнет непримиримыми ханскими глазами и заставит свою стражу (ему так и казалось, что за дверью стоит ханская стража) выкинуть меня за дверь».

Долго стоял Нуртаза молча у окна, долго думал. Он хорошо знал род Бикбая, был знаком и с его отцом Есмагамбетом. Сильным и богатым был их род в свое время, но сейчас, после всей борьбы с «феодалами», изрядно потрепанный, не имел перед властью долгов, рассчитавшись всем своим состоянием. И по всему видно, что и их потомок, этот молодой Бикбай, не лыком шит, если так нагло пришел в его дом просить руки его любимой дочери. Нуртазе понравилась такая смелость байского сынка.

Потом он повернулся к Бикбаю, усадил его за стол и долго с ним беседовал: расспросил о состоянии и здоровье его родителей, родни, о том, чему и где он учится, чем думает заниматься в будущем. Потом долго молчал, опять доводя Бикбая до потери сознания. Глубоко выдохнув, как будто решившись на отчаянный и решительный шаг, стал говорить:

– Бикбай, вижу, что ты имеешь серьезные намерения соединить свою жизнь с моей дочерью. Что ж, я знаю твоих родителей, знаю, что они серьезные и ответственные люди, вижу, что и ты принял от них такую же основательность. Но… – тут Нуртаза опять надолго замолчал, глядя куда-то вдаль, – но… по нашим обычаям, сам знаешь, как это должно было произойти, но мы живем в такое время, когда все быстро меняется. Не буду тебе все раскрывать, ибо я сам не знаю, буду ли завтра здесь сидеть как хозяин дома или нет, поэтому я даю добро на ваш брак и очень прошу – сразу же уезжайте на лето к твоим родителям…

Он кивком показал Бикбаю на выход из кабинета и в большой общей комнате, где в ожидании мужчин сидели дочка с матерью, помолчав и собравшись с духом, заговорил:

– Мать, вот и подросла наша дочка. А сама знаешь – счастье родительское в том, чтобы дочки, не мыкаясь, вовремя нашли свое место в жизни. Как казахи говорят: «Две половинки – одно целое». Вот и пришел в наш дом, как я вижу и думаю, половинка нашей Забиры.

Забира слушала отца сама не своя, бледнея и краснея. Ведь о женитьбе у них разговоров и не было. Но смелость и решительность Бикбая, не побоявшегося ее грозного отца, произвели на нее впечатление – она согласилась и не противилась неожиданным словам отца.

– Я хорошо знаю его родителей, да по всему видно, что и он сам не лыком шит. Поэтому, мать, собирай приданое дочери, и на днях же отправим их в отчий дом Бикбая. Ну и не забывай про учебу, доченька. Я даю свое благословение только при условии, что ты завершишь обучение.

– Я вам обещаю, Нуртаза-ага, что она обязательно к первому сентября поедет в Москву и к Новому году получит свой диплом.

На том и порешили. Родители упаковали как приданое всю ее одежду, дорогую посуду, драгоценности, ковры, и молодая пара отправилась в Кустанай.

6

Лейтенант государственной безопасности Алексей Воропаев,