«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Маире'са.

Тут до него дошло. Заморгал, подвигал челюстью.

— На, — протянула я жемчужину на блюдечке. — Я боялась, что ты подавишься.

Он взял, положил под язык, как валидол.

— Спасибо.

— Ладно. Сам-то откуда? Если нетрудно, скажи правду.

Гость посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

— Из Хеннахара.

— Что-то знакомое.

— Вряд ли. Это не у вас.

⠀⠀

Ген оказался любителем растворимого кофе. Пил и облизывался. И с подкупающей откровенностью заявил, что не прочь бы съесть кусок мяса. Видно, что не здешний. Извини, бифштексов не держим, а фарш быстро не оттает. Овсянка, яичница или пельмени? После беглого осмотра замороженных пельменей гость выбрал яичницу. Вилкой он пользоваться умел, зато жевал и говорил одновременно.

— Когда ты догадалась? Ты же не сразу поняла, что я не ваш?

— Не сразу, сначала я подумала, что ты сумасшедший. А догадалась по ушам. Увидела их, когда ты в обмороке валялся.

— А что уши? Правое помяли в трактире, с тех пор и хожу такой. А ваши мужчины друг другу ушей не мнут? По пьяному делу…

— Бывает, — растерянно ответила я. — Как это — помяли? А левое?

— А левое пока еще нет, — серьезно ответил колдун по найму, поворачиваясь левым профилем и откидывая волосы. Левое ухо было нормальным, не остроконечным.

— А это, — Ген повернулся правым профилем, — он мне сковородкой. Моряк, наверное. Песенка моя ему не понравилась, в какие там они гавани заходят. Прихожу в себя, ухо как тряпка. Насилу зажило. А ты что подумала?

— Я подумала, что ты эльф.

— Никогда их не видела?

— Никогда. Только в книгах.

— У них не такие уши. Узкие, длинные. Да и с лица они другие… Но теперь-то ты мне веришь? Или опять нет?

Верю ли я ему? Хороший вопрос. Странный человек называет себя колдуном, и нет веских доказательств ни за, ни против. Ну и что? Возьмем, скажем, Даньку: верю ли я ему, когда он говорит, что у него оклад шесть тысяч? Да не затрудняюсь верить или не верить. Если да, это здорово; если нет, это трогательно; в любом случае я Даньку люблю. Так и тут. Если он колдун, значит, он колдун. Если нет, он талантливый игрок, и я от всей души согласна ему подыграть. Простая горожанка, спасшая от неминуемой смерти великого мага. Таращить глаза, подкладывать еды, окружать материнской заботой, являть собой воплощение здравого смысла.

— Если ты вправду колдун, я тебе верю. — Почти цитата из Марка Твена.

— Неужели тебе безразлично, говорю я правду или лгу? — В голосе удивление и досада. Видно, милое простодушие мне не дается.

— Да нет… Но проверить я все равно не могу.

Ген вытер тарелку куском хлеба, положил его в рот, прожевал и надменно сказал:

— Ты можешь проверить. Говори свое желание!

— Желание?

— Да. Чего ты хочешь больше всего? Я у тебя в долгу.

— Любое желание? Стой, дай подумать… Ты будешь смеяться, но ничего особо чудесного мне сейчас не нужно. Муж, ребенок, работа… Вот разве чтобы все были здоровы?

— Нет, этого я не могу. Сейчас они у тебя и так здоровы, а предотвращать возможное я не подряжаюсь.

— Понятно. Ну а чтобы в стране все было нормально? Чтобы прекратилось все это… Не потянешь?

— Не потяну. Попробуй придумать что-нибудь определенное. И чтобы касалось лично тебя.

— Сейчас. Стиральную машину починить, чтоб не гремела на отжиме и воду на пол не пускала… Ты не слушай пока! Это я не заказываю, это я думаю вслух. Пей кофе, а я еще поразмыслю.

Корыто и новую избу. Бесшумное корыто с фронтальной загрузкой и новую избу с евроремонтом… Ну хорошо, чего мне на самом деле не хватает для полного счастья? Поехать куда-нибудь в пансионат, с ноутбуком, и чтобы никого, и закончить повесть. Мое самое любимое детище после Михаила, пока безымянное, два года урывками по ночам…

— Слушай, а ты только материальное можешь? Или нематериальное тоже?

— Смотря о чем ты говоришь. Любовь и иные страсти у вас считаются материальными?

— По-разному, у кого как… Да нет, я не о том. Как насчет времени?

В глазах Гена блеснуло нечто вроде интереса.

— Можно. Тебе куда — в прошлое или в будущее?

— Мне никуда. Мне просто — времени. Я тут подумала: все остальное вроде у меня есть, а вот со временем прямо беда.

— И сколько же тебе его нужно?

Сколько? Недели две? Месяц? Все ведь придумано, только сесть за компьютер и набрать…

— А сколько можно?

— Ты прямо как на рынке. Сколько нужно тебе?

Ну, месяц, что ли, просить? А как же та, старая штучка? Год?.. Нет, стой, куда разлетелась! Этак ты за день состаришься на год! Тебе это надо?

— Не можешь решиться? — Колдун ободряюще улыбнулся.

— Вот, думаю… А можно в рассрочку?

— В рассрочку? — Ген поднял брови, продолжая улыбаться. — Почему люблю работать с женщинами — не соскучишься! В рассрочку — это как?

— Элементарно. В сутках у нас двадцать четыре часа. Можешь мне дать в каждый день по лишнему часу? Чтобы у всех двадцать четыре, а у меня двадцать пять?

— Хм. По часу в день. И так всю твою жизнь?

— Э-з… — (Триста шестьдесят пять часов в год — это примерно полмесяца. Значит, на лишний год состарюсь лет за двадцать. И вообще, буду делать мощную зарядку, пять минут из часа пожертвую. А, гулять так гулять!) — Да.

— Всю твою жизнь. — Колдун взглянул на меня оценивающе: похоже, прикидывал, сколько это будет и не слишком ли он потратится. Получалось, что не слишком. — Идет.

— Цифру не называй, — поспешно сказала я. — Обойдусь.

— Ни в коем случае. Нам это запрещено. — Он хитро прищурился. — А что делать-то будешь?

— Да найду что. Книгу буду писать или посплю лишний часочек. Или… а, пардон, это не выйдет.

— Да, это не выйдет. (Догадался, что ли?) В этот час ты будешь одна. Для твоих домочадцев пройдет один миг, а для тебя все часы остановятся.

— Погоди, а компьютер-то работать будет?

— А что в нем? Если клепсидра или песочные часы, то нет.

— В нем тактовая частота, — мрачно сказала я. — Это жаль. Я на бумаге писать уже отвыкла. Ну ничего. Все равно, спасибо.

— Так ты мне покажи его. Брошу заклинание и на него тоже.

— А подействует? Ты же в нашей технике не разбираешься.

— Этого и не нужно. Довольно, что я разбираюсь в заклинаниях.

⠀⠀

Ген собрался домой. Иные думают, что Переход — это одно мгновение с мерцанием света во тьме и тому подобная чепуха. Более мудрые знают,