Мария, королева Франции - Виктория Холт

— В детстве ты тоже была болезненной, но переросла это. Возможно, и он перерастет.

— Непременно перерастет и станет таким же высоким, как Генрих.

— Немногие мужчины вырастают такими высокими.

Она посмотрела на нее с тоской.

— Я знаю. Невесте Генриха так повезет, правда? Представляете, быть невестой Генриха и королевой Англии.

Екатерина, которая не переставала представлять себе такую возможность, не ответила; но Мария вскочила и внезапно поцеловала ее, потому что точно знала, что творится в мыслях у ее невестки. Мария всегда держала уши и глаза востро, жадно ловя придворные сплетни, и всячески принуждала и изводила своих служанок, чтобы те держали ее в курсе дел. Втайне она желала Екатерине удачи, потому что очень любила ее, хотя набожность и несколько меланхоличный взгляд на жизнь часто ее раздражали. Если бы она только больше смеялась и меньше молилась, думала Мария, Генрих взглянул бы на нее благосклоннее. Хотя, конечно, принцы и принцессы королевской крови не могут выбирать себе супругов, и не Генриху было бы решать, жениться ли на ней, если только…

Она оборвала свои мысли. У нее была любящая натура, и отец никогда не был с ней жесток, но и не проявлял той бурной нежности, какой ей хотелось; это было просто не в его характере. И все же он показал, что не в силах ей противиться, и было так волнующе знать, что она одна могла заставить его губы изогнуться в усмешке, а в обычно резкий голос привнести мягкие нотки. Но двор его был так скучен, и Генрих вечно говорил, каким все могло бы быть другим.

Она подумала о своей сестре Маргарите, которая лет шесть назад участвовала в похожей церемонии, когда доверенное лицо короля Шотландии Якова IV прибыло в Ричмонд и обвенчалось с ней от имени своего господина. Она теперь едва помнила Маргариту, разве что то, как часто они ссорились с Генрихом. Но им ее не хватало, потому что она была такая же, как они, — полна жизни, жаждущая наслаждаться ею.

Артур таким не был; он больше походил на их родителей. Бедный Артур, такой хилый мальчик, и она уж точно не помнила, как он выглядел. Если бы он выжил, Генрих был бы не принцем Уэльским, а служителем Церкви. При мысли о Генрихе в сане архиепископа Кентерберийского в ней заклокотал смех. Так что, возможно, все было к лучшему… ведь Генриху, несомненно, было предначертано стать королем.

— Ты готова? — спросила Екатерина.

— Да.

— Тогда пойдем, тебя уже ждут.

Мария оглядела приемную, некогда принадлежавшую ее матери и по этому случаю задрапированную полотнами парчи. «Когда я снова увижу эту комнату, — подумала она, — я буду обручена. У меня будет новый титул — принцесса Кастильская, — а тот мальчик с довольно пустым взглядом станет почти моим мужем. Бедный Карл, мне придется о нем заботиться, это я уже вижу».

При этой мысли она ощутила к нему нежность и уже совсем не была недовольна тем, что он станет ее мужем.

Екатерина взяла ее за руку и ввела в большой зал, увешанный шелками и украшенный орнаментами, золотой и серебряной утварью. Она увидела своего отца, стоявшего рядом с сеньором де Бергом и архиепископом Кентерберийским.

Генрих тоже был там. Он был возбужден, потому что все подобные церемонии приводили его в восторг; он обожал величие и вечно жаловался, что при английском дворе его слишком мало.

Их взгляды встретились, и он улыбнулся сестре; она лишь коротко кивнула в ответ, зная, что на нее устремлено множество глаз, и среди них — глаза отца.

До чего же он был болен! Кожа его все больше желтела, глаза глубже ввалились в глазницы, и Мария ощутила укол раскаяния за то, что с нетерпением ждала времен, когда двор станет веселее, — ведь она знала, что это может означать лишь одно.

Она нежно улыбнулась ему, и король, глядя на свою прелестную дочь, на мгновение не смог совладать с выражением лица.

Вот она уже стояла перед архиепископом Кентерберийским, и тот обращался к собравшимся. Скучный старик! Она не могла сосредоточиться на его словах. Она думала о давнем дне, еще до отъезда Маргариты в Шотландию, когда они все были в Ричмонде и смотрели на барки, плывущие от Тауэра. Она вспомнила, как услышала, что умерла ее мать. Была еще и новорожденная сестренка, которая тоже умерла; ее назвали Екатериной. Жизнь бывает печальна… для некоторых. Она не верила, что для нее она когда-нибудь станет такой, но это не мешало ей сочувствовать тем, кто страдает.

— Повторяйте за мной. — Голос архиепископа прозвучал сурово. Как он догадался, что она не слушает?

— Я, Мария, через вас, Жана, сеньора де Берга, уполномоченного и доверенное лицо высочайшего и могущественного принца Карла, милостью Божьей принца Испанского, эрцгерцога Австрийского, герцога Бургундского…

Она улыбалась сеньору де Бергу, который смотрел на нее с предельной серьезностью.

— …принимаю упомянутого Карла в мои мужья и супруги…

Настала очередь сеньора де Берга, а она уже гадала, в какие костюмы они с Генрихом облачатся после пира. Будут ли они танцевать вместе? Она надеялась, что да. Никто не мог прыгать так высоко и так легко, как Генрих.

Сеньор де Берг взял ее руку и надел ей на палец обручальное кольцо; затем он наклонился и, прикоснувшись губами к ее губам, запечатлел брачный поцелуй.

И впрямь, дело нехитрое — дать торжественное обещание выйти замуж.

Из дворцовых окон она видела зарево костров и слышала радостные крики. В этот день народ неистовствовал от восторга, и все потому, что их маленькая принцесса прошла через церемонию, скрепившую ее брачный союз с принцем Кастильским.

Внутри дворца веселье было еще более шумным. Нечасто Генрих VII давал своим придворным возможность предаться безудержной радости. По этому случаю дворяне и их жены достали свои самые дорогие драгоценности. Поступать так было безрассудно, ибо король непременно заметил бы их богатство и поручил бы своим хитрым министрам, Дадли и Эмпсону, найти способ перевести часть достояния подданных в королевскую казну. Но им было все равно. Изголодавшиеся по удовольствиям, они жаждали танцевать и участвовать в маскарадах, сражаться на турнирах и охотиться; они хотели носить прекрасные наряды и ослеплять друг друга своим великолепием; они хотели соперничать друг с другом, и вот им представился такой случай.

Марию окружала группа ее фрейлин. Все они говорили одновременно, так что разобрать слова было невозможно, но она поняла, что им