Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова

личной ханской гвардии, которая осталась верной шестому сыну Хаджи-Гирея. Ведь вопреки всему, многие в Крыму считали именно солтана Менгли достойным трона Гиреев. В окрестности Троки прибыли и верные солтану мурзы и огланы, которые опасались расправы Нур-Девлета. Но замок, похожий на холодный каменный склеп, не мог вместить в себя всех. Воинов Менгли разместил в окрестных деревнях для охраны подступов к крепости. А из Кырк-Ёра приходили тревожные донесения. Хан Нур-Девлет своё правление начал с казней и гонений. Никто отныне не чувствовал себя в Крымском ханстве в полной безопасности. Даже беи четырёх могущественных родов ощущали в своих обширных владениях тяготы диктаторского правления нового повелителя.

Тайные посланцы крымского дивана прибыли в замок Троки ветреным осенним днём. Вельможи заверяли молодого солтана, что хан Нур-Девлет не продержится у власти долго, и тогда на крымский трон позовут его, Менгли-Гирея. Заверения крымских эмиров дарили надежду, и только этой надеждой жили крымцы в чужом княжестве. Мрачный замок был не лучшим местом пребывания. Городок, который раскинулся неподалёку, жил своей, независимой жизнью. На него распространялось магдебургское право[51]. На кормление крымскому солтану были отданы окрестные поселения, не отличавшиеся богатством и изобилием. Тяжёлое положение солтанской семьи усугублялось непривычно холодным климатом, нехваткой вещей домашнего обихода и многими другими проблемами. В первую же зиму семья потеряла двух малолетних детей. От простуды зачахла и самая красивая наложница гарема, оставив сиротой маленькую дочь. Не лучше чувствовали себя и другие женщины. Изнеженные роскошью дворцовой жизни и тёплыми крымскими зимами, они с трудом переносили нынешние тяготы и леденящий холод. На помощь крымцам пришли местные знахарки со своими травами и снадобьями. И смерть отступила от женщин гарема.

Но жизнь, отодвинув одни заботы, ставила новые преграды. Воины, которых расселили по окрестным деревням, становились неуправляемыми. Ничем нельзя было перебить их стремление к набегам и захвату лёгкой добычи. От их действий страдали местные жители, всё чаще они роптали на произвол крымцев. Менгли-Гирей опасался, что жалобы эти дойдут до правителя Литвы, и тот, в свою очередь, может отказать крымцам в приюте. Приходилось всё время напоминать о дисциплине скучающим воинам. За повседневными заботами крымский солтан не упускал из виду и Кырк-Ёр, манивший его подобно земному раю. Он слал тайные письма крымским карачи и ждал, когда от них придёт долгожданное известие. Хан Нур-Девлет вёл себя как настоящий узурпатор и играл на руку своему младшему брату. Оставалось только выждать время, когда созреет заговор в Крыму, а потом повести свои отряды на Кырк-Ёр. Посильную военную помощь обещал великий князь Литвы, и Менгли-Гирей был вдвойне благодарен Казимиру. Когда-то суровая литовская земля укрывала в своих вотчинах деда Менгли – солтана Гиас-ад-дина. И сам Хаджи-Гирей в годы завоевания крымского улуса не раз укрывался в стенах замка Троки. Именно Казимир IV Литовский в назначенный день в Вильно вместе литовскими панами провозгласил хана Хаджи-Гирея правителем Крымским, и послал его на полуостров с войском, которое возглавлял маршалок[52] Радзивилл.

В начале весны Менгли-Гирей был приглашён ко двору великого князя. Столица литовского княжества была основана ещё родоначальником великокняжеской династии Гедимином[53]. Сам город Вильно мрачностью массивных строений из тёмного камня резко отличался от белокаменных городов Крыма, игравших яркой мозаикой и росписью стен. Как только въехали в столицу, Менгли-Гирей перевёл коня на неторопливый шаг. Так же медленно ехали вслед за ним его ближайшие огланы и телохранители. Около кафедрального собора, двускатную крышу которого поддерживали высокие колонны, возвышался запустелый языческий храм, называемый в народе башней Криве-Кривейто. Стая чёрных воронов с криком сорвалась с верхнего купола башни, пронеслась над самой землёй и скрылась из виду. Крымский солтан невольно замедлил шаг коня, опасливо покосился на языческое сооружение. Стены башни были испещрены старинными таинственными письменами. Менгли-Гирей слышал, что когда-то эту башню окружала дубовая роща, а у столетнего дуба день и ночь горел священный огонь, за которым присматривали девы-жрицы – войделотки. В самой башне жил главный жрец – прорицатель Криве-Кривейто и священные змеи. Ещё при Гедимине в Вильно пришла православная вера, но и язычество не находилось под запретом. Всё изменилось при отце нынешнего великого князя Казимира – Ягайло. Приняв католичество, а вместе с ним и корону Польши[54], Ягайло приказал погасить священный огонь в храме Вильно, срубить столетний дуб и уничтожить священных змей. Только на одно не решился Ягайло: уничтожить саму башню. Побоялся древнего предсказания, которое гласило: «Как выпадет из башни последний камень, пресечётся род последнего из великих князей». Вот и стояла башня нетронутой.

Великий князь Казимир принял крымского солтана ласково, расспрашивал о его заботах и тревогах. Пообещал прислать обоз с продуктами, но по-прежнему молчал о своём главном обещании. Он произнёс его, когда Менгли-Гирей впервые переступил порог Кревского замка, обещал дать воинов, как только это потребуется крымцу. Солтан провёл при дворе в Вильно всё лето и осень и, раздосадованный, вернулся назад в Троки. В замке его ожидали письма крымских карачи. Он зачитал их, поднявшись на открытую площадку круглой башни. Здесь никто не мешал думать, да и окрестности были видны со всех сторон, а солтана все эти месяцы не покидала тревога, словно ожидал подвоха от Нур-Девлета: посланного войска или тайных убийц. Пока читал послания из Крыма, пошёл редкий снег. Он и не замечал этого, искал хоть в одном из свитков заветные слова. Но в посланиях всё было, как и прежде: обещания скорых перемен, порою казавшиеся пустыми и призрачными. Менгли-Гирей прочитал последнее письмо беклярибека[55], выпростал руку из широкого рукава, протянул ладонь, поймав крупную снежинку. Но кристальная звёздочка не пожелала лежать на ладони, растаяла и исчезла без следа. «Вот так же тают и мои надежды», – подумал он с неожиданной болью и тоской.

Глава 5

А вскоре солтану Менгли прибыло нежданное известие из Казани. Письмо было от мурзы Хусаина, который гостил у сестры. Сердце солтана забилось, когда он дошёл до строк о Нурсолтан. Мурза Хусаин сообщал, что его любимая сестра овдовела и волею Аллаха спустя четыре месяца будет свободна для новых брачных уз. Весь мир перевернулся в тот миг в глазах Менгли. Как одержимый, перепрыгивая через ступеньки, он бросился искать Эсфан-оглана. Верного соратника солтан отыскал на обширном дворе, где тот обучал молодых воинов стрельбе из лука.

– Эсфан-оглан!

Менгли с трудом заставил себя замедлить шаг, чтобы не выглядеть смешным в глазах воинов. Они и так во все глаза уставились на своего господина, такого взволнованного голоса не