Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

повторял, что хочет продолжить боевые действия, мол, весь Корояк будет над ними смеяться, если мы вернемся домой несолоно хлебавши. Его слова принимали за чистую монету, и все вожаки и полусотские наперебой уговаривали его согласиться с условиями арсов. Молчал только Быстрян, догадываясь, к какому решению хочет склонить Куньшу и его ходоков Дарник.

И оно в конце концов прозвучало.

– Не нужны нам их мечи и кольчуги. Пусть отдают женщин и малую виру – нам ее хватит, – заявил один из ходоков. Его поддержали остальные. Этого Дарник и добивался, чтобы все оружие досталось ему.

В четвертый раз из крепости вышел один Голован – сообщить, что вира Дарника принята.

Из восьмидесяти спустившихся к стану женщин почти треть высказала желание остаться у арсов, из них даже несколько короянок. Так же из ста предоставленных лошадей многих старых и больных пришлось отбраковать.

Затем состоялся основной торг. Наконец-то пригодились Дарнику его познания в математике. С тем же увлечением, как до этого расставлял своих воинов, он теперь умножал и делил и как опытный меняла превращал мечи, доспехи и товары арсов в их стоимость в магометанских и ромейских монетах. Присутствовавший Куньша не мог вставить ни ползамечания. Вместо оружия и доспехов вскоре пошли в ход женские украшения, зеркала, дорогие ткани, весовое железо, медь, свинец – Дарник не брезговал ничем и твердо настаивал на своей цене. Арсы уже почти и не спорили, лишь хмуро зыркали на него – по их понятиям, настоящие воины должны были обладать большей щедростью. Один из них так прямо и высказал:

– Разве доблестный боец может быть таким мелочным и прижимистым?

На что Рыбья Кровь беспечно отмахнулся:

– Моя доблесть не мой хозяин, а мой раб. Как хочу, так и делаю.

Чтобы еще больше подразнить арсов, он предложил им вместо одной тысячи дирхемов прибить на воротах крепости свой боевой щит. Посовещавшись, арсы сделали ответное предложение: поставить эту тысячу в качестве заклада на поединок между своим и короякским поединщиками. Причем так ловко назвали Дарника лучшим короякским поединщиком, что отказаться было все равно что признаться в личной трусости. Ставить слишком важное на один счастливый случай – последнее дело, Дарник сразу вспомнил свою игру в затрикий с купцом-бродником. Однако предложение арсов взбудоражило всех короякцев, каждый хотел, чтобы воевода нанес окончательный победный удар в их удачном боевом походе.

– Покажите мне вашего поединщика, – попросил Дарник.

Голован, руководивший выплатой виры, кивнул, и из группы арсов выступил крепкий детина, на вид вроде совсем не опасный. Но за его неторопливыми плавными движениями наметанный взгляд Дарника тотчас угадал взрывчатую стремительность и силу.

– Его победа надо мной, может быть, и стоит тысячу дирхемов, но моя победа над ним не стоит и пяти. – Воевода выдержал короткую паузу. – За пять дирхемов я готов сразиться с ним.

Теперь отступать было поздно уже арсам. Пять дирхемов, так пять. А какое оружие?

– Вы опоздали. Проливать мою кровь надо было раньше, – спокойно объяснил Дарник. – А теперь мы только всех повеселим. – И в качестве оружия он выбрал по две палки, имитирующие большие мечи.

Детина был ярко выраженным правшой – со щитом и мечом или со щитом и палицей с ним едва ли удалось бы сладить, а вот с двумя мечами или палками преимущество было на стороне Маланкиного сына. Они действительно всех здорово повеселили своим поединком. Детина пробовал одной палкой закрываться как щитом, а второй нападать, но никак не мог приладиться к ударам Дарника двумя палками одновременно. А тот игрался, раз за разом бил противника не по торсу или голове, а по пальцам, держащим палки, от чего детина всякий раз болезненно отдергивал руки, а зрители разражались хохотом. Потом с тем же успехом стал бить детину по щиколоткам и коленям, заставляя его все время подскакивать. Так и победил, ни разу не нанеся противнику сильного удара в голову или грудь. Под насмешливые возгласы короякцев Голован выплатил пять дирхемов и согласился на щит Дарника на воротах крепости в обмен на тысячу дирхемов.

В Липов тронулись следующим порядком: впереди ватага Жураня, затем обоз в сопровождении пешцев, а замыкали колонну конники Быстряна с колесницами Меченого – дабы понадежней прикрыть колонну. Предосторожность была излишней – лошадей у арсов почти не осталось, да и веры в то, что им удастся что-либо напоследок отщипнуть, не было никакой. Впрочем, напряжение не покидало короякцев, и лишь когда вдали показался Липов, все вздохнули с некоторым облегчением.

Встречать их высыпало все население городища. Больше всего приветствий досталось, конечно, собственным бойцам, среди которых, ко всеобщей радости, никто не погиб, а лишь пятеро или шестеро получили легкие ранения. Немедленно было устроено пиршество с хмельными медами. Дарник старался держаться как можно скромнее, в отличие от всех прочих короякцев, не устававших хвастать перед липовцами и своим геройством, но как раз эта сдержанность еще заметнее выделяла его, да и не нашлось ни одного ополченца, кто бы хоть раз не упомянул о подвигах своего воеводы.

Особое внимание досталось Рыбьей Крови со стороны молодых женщин, как освобожденных пленниц, так и юных липовок. Каждая стремилась найти повод, чтобы подойти к нему и заговорить или просто дотронуться рукой. Голова Дарника шла кругом, лишь помощь Шуши, которая сидела все время рядом и бурно ревновала его к любой юбке, возвращала к действительности. Быстро устав от восхвалений, а еще больше от непомерного питья и обжорства, он одним из первых покинул пиршество, чтобы укрыться в своем воеводском сундуке. И снова Шуша нашла слова, которые успокоили и охладили его:

– Не придавай льстивым словам большого значения. Уже завтра все забудут их и потребуют от тебя еще больше и настойчивей.

Дарник понял их в том смысле, что все будут ждать от него достижений, которые он совершит сам по себе, по собственной воле. Но смысл предсказания оказался самый что ни на есть прямой. Еще на пиршестве он заметил на себе пристальный взгляд липовского старосты Карнаша. Загадка разрешилась наутро, когда староста отозвал Дарника в сторону и предложил ему остаться со своей ватагой в городище: мол, арсы ни за что не простят Липову поддержки короякцев, и только с помощью дарникской дружины они смогут защитить себя.

Дарника предложение Карнаша сильно озадачило, в воображении он уже видел свое торжественное возвращение в Корояк, а поскольку князь после такой победы не посмеет его тронуть, то на вырученные дирхемы можно будет расширить дворище, увеличить ватагу и, возможно, снарядить торговый караван куда-нибудь в южные или восточные земли.

Но староста был настойчив, он находил новые и новые доводы, почему молодому вожаку надо