Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Кто?

— Дед Пыхто. Костыль, открывай, — ответил Гарик и попытался встать на травмированную ногу, но не смог. — Ой!

Дверь им открыл высокий худющий старшеклассник. Едва завидев Гарика, он заныл:

— Ну Гарыныч, ну я всё понимаю! Только через два часа я пошёл, у меня репа с ребятами в 744-й, до четырёх со сторожем дотёрли.

— Не гоношись, успеем! — успокоил его Собакин. — Нам раза два прогнать и всё! Помоги лучше. Я колено выбил на фиг! Распухнет скоро.

Костыль перехватил у Хольды руку Гарика и поволок его к дивану. Усадил, принёс откуда-то ящик со всякими медицинскими приспособлениями и принялся осматривать ногу.

— Отвернись давай! — приказал Гарик комсоргу. — Штаны придётся снимать.

Та послушно отвернулась и стала разглядывать развешенные по стенам фотографии всяких иностранных исполнителей. Тут были музыканты старой закалки, типа Элвиса, были и спорные персонажи, в основном полуголые дамочки. Но в центре всей стенной композиции могуче присутствовал портрет Вагнера в резной золочёной рамке. На его фоне остальные деятели зарубежного шоу-бизнеса смотрелись больше умилительно, чем вызывающе. Словно старик отец выпустил погулять ватагу малолетних детей и внимательно следит, чтобы никто из них ничего плохого в рот не затянул или с электричеством не баловался.

Пока Принцесса любовалась фотографиями, Костыль стянул Гарику колено бинтом и прикурил папиросу.

— Будешь? — отбирая себе папиросу, поинтересовался у комсорга Собакин. — Дичка, конечно, но так, для расслабона.

— Ты чё?! — искренне возмутилась девочка. — Я же комсомолка!

— В милицию звонить не торопись, — сам затягиваясь папиросой, предупредил Гарик. — У нас на басу оперуполномоченный — Женька Ломакин, сержант Ломакин Евгений Иннокентьевич, другими словами. Самый главный по этой теме мент.

— И чего, главнее нет? — спросила девочка, не понимая толком, как себя вести.

— Есть, — подал голос оперуполномоченный басист. — Только он сейчас не может. Он у мамы куриный бульончик с братом-близнецом Пашей Чёртом кушает.

У них годовщина. Десять лет, как отца похоронили. Так что садись на диван, слева бутылка стоит. Хочешь, пригуби. Из чёрной смородины бабка гнала. Не хочешь, так музыкой наслаждайся.

— Поняла, какие люди с нами играют? — хохотнул Собакин. — Даже негр есть! Петя-барабанщик!

Тот лыбился и крутил барабанные палочки в руках.

— Петя, вы негр откуда? — желая казаться приличной девушкой, поинтересовалась Принцесса. — Из Северной Африки или из Южной?

— Из Химок я негр, — ответил Петя.

— Да, он негр местный, — подтвердил Гарик. — Чему тут удивляться?! В Тушино весь мир представлен, во всём его пугающем разнообразии. Костыль с нами временно играет, он по металлу прётся. В группе «Эрозия железа» играет, там мой кореш Тарантул солирует. Так что действительно расслабься и послушай новую песню. Тем более что мы сегодня название ансамбля утвердили. Теперь мы «Залив моря вножную». Короче, кайфуй, комсомолка!

Хольда решила благоразумно последовать его совету и присела на диван.

Гарик за это время уже устроился с гитарой на стуле перед микрофоном на стойке и листал ноты, разложенные на пюпитре рядом.

— С ре-диез, парни! — скомандовал он и взял первый аккорд.

В течение следующих мгновений все остальные инструменты присоединились к общему звучанию, и Собакин запел. Да как! Он поэтически сплетал такую диковинную вязь сравнений и метафор, что в какой-то момент мозг категорически отказывался воспринимать это в логической последовательности, предпочитая впитать всё полностью, отчего его выступление было ближе к камланию таёжных шаманов, чем к обычному репертуару привычных на тот исторический момент Юрия Гуляева или Эдуарда Хиля.

Но девочке это отчего-то очень понравилось. Собакин сумел за неё выразить самые важные мысли. Причём так точно, с детальками и отношением сумел выразить. Про любовь, про одиночество, про постоянное чувство какой-то вины, про страх. Почти про всё!

По завершении песни девочка заплакала. Ребята дико смутились. Костыль бросил гитару и принёс ей стакан холодной воды. Оперуполномоченный накинул ей на плечи куртку.

— Чё ты, дурёха?! — ласково приобнял её за плечи Гарик. — Нет, ты не одна! Много нас! Большинство на планете! Пора бы тебе домой позвонить, чтобы родители не волновались. Телефон вон висит. — Он показал на чёрный телефонный аппарат, прикрученный к стене у дверей.

— Я придумала, — поделилась на следующий день с друзьями Принцесса. — Мы можем создать вокально-инструментальный ансамбль. После возвращения из космоса нам нужно будет чем-то заняться. А вчера я поняла, что настоящая музыка может человека сделать и героем, и врагом. Мощное идеологическое оружие! Серёга обалденно поёт и играет на гитаре, Репину должны были в драмкружке тоже музыке учить. Борьке трубу купим. На барабаны можно Жирного посадить!

— Мне не нравится быть Жирным! Хочу Андрюхой! — заныл Жабин.

— Жаба, мы же договорились, — с укором взглянул на него Борька. — Пока испытательный срок не кончится — будешь Жирным! Держись! Ты же мужик!

— Я не пойду к вам в ансамбль, у меня своих ансамблей дома — удавись. Мне ещё одного не надо. Меня от най-на-на тошнит, — решительно отказалась Роза.

— И я не могу, — присоединилась к ней Ксюша. — Нагрузки выше крыши! Школа, кружок. Хотя, в принципе, я на фортепьяно три года училась. Пока мотоцикл не подарили.

— Не хотите, как хотите, — легко отказалась от своей затеи Хольда и предложила новую: — Тогда после уроков купаться?

— Ура! — захлопали в ладоши Роза и Ксюша.

— Я плавки в школу не брал, — сообщил Серёжа, — и ноябрь вроде уже.

— Зачем тебе плавки? Мы обычно голые купаемся, — сообщила ему Принцесса. — Куст у воды найдём, и ребята с одной стороны, а девочки — с другой. Мы места знаем. Рядом с пристанью «Захарково», на канале, прямо напротив Речного вокзала. Там пароходы стоят. И залив.

— Понятно, — кивнул головой мальчик, но какой-то осадочек от разговора остался.

Не любил Серёжа купаться без трусов. Стеснялся. Но делать было нечего, и он пошёл вместе со всеми. Когда девочки скрылись за пышной ивой, склонённой всей своей зелёной статью до самой воды, мальчик проконсультировался с Борькой:

— Может быть, всё-таки в трусах? А потом отжать?

— Неохота морочиться, — отмахнулся тот, мгновенно сбросил одежду на берег и бесстрашно направился к воде.

— Ой, холодная уже! — взвизгнул Жабин, шагнувший вслед за Пророком.

Серёжа оглянулся, снял трусы и в два прыжка оказался в воде. Чтобы как-то скрыть смущение, мальчик отплыл он друзей подальше, почти до середины залива. Невзирая на позднюю осень, погода была прекрасная. Мягко грело солнышко, а синее небо отражалось в воде, отчего казалось, что ты плывёшь в небе.

И тут, неведомо откуда, вынырнула Ксюша.

— Вот ты незаметно подобралась! — удивился мальчик.

— Я под водой большую часть