Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

до премьеры завуч сделал своими руками, а точнее, своей одной рукой невозможное. Из фанеры, папье-маше и пиленного лобзиком плексигласа рукастый Павел Николаевич выстроил на сцене старинный замок, домик охотника, зал дворца и волшебный лес. Всё это шумно двигалось на подшипниках по дощатой сцене, сменяя картину за картиной. Цветовую гамму подбирала, как художественный руководитель, сама Фасолева. Гамма сочеталась из пурпура, золота и хрусталя. Сцена блистала принудительным великолепием, но заслуженная артистка прекрасно разбиралась в психологии столичного зрителя. Чем ближе это было по первой ассоциации к Древнему Риму, тем больше соответствовало прекрасному.

Репина играла на полную катушку. Где надо — хворобо заламывала ручки, как Вера Холодная, где надо — страстно, по-советски топала ножкой, подражая Любови Орловой. Текст знала назубок. Только один раз забыла, как зовут пажа крёстной феи и окликнула его: «Пацан!»

Серёже Ксюша как актриса очень понравилась, хотя почему-то он немного стеснялся и нервничал. То и дело осторожно оглядывался на других зрителей, стараясь предугадать реакцию. Но вроде бы все с огромным интересом смотрели на сцену. В том числе и Евстафий, которого вместе с Эльмаром привела мама Серёжи. Епископу спектакль в целом понравился, однако его немного смущала слишком короткая юбочка Золушки. А какие стройные, молодые ножки были у девочки!

Кожа нежная, почти прозрачная, сквозь которую были видны синие вены, скользящие вдоль крепких сухожилий вверх. На этом месте Евстафий запрещал себе думать дальше и ограждал себя крестным знамением.

В представлении был даже буфет. За стойкой поручили стоять Кристине Зурабовне. Женщина она была в торговле опытная, на многое имеющая свой взгляд. В антракте Кристина Зурабовна предлагала оголодавшему зрителю пирожное в ассортименте, лимонад в ассортименте, а взрослым и горячительные напитки в ассортименте. И хотя ассортимент был не столь разнообразным, как, скажем, у мороженого, мужчины претензий не имели. Правда, опять же по предварительному решению художественного совета, праздник всё-таки был больше детский, наливали только зрителю с женой и по её чистосердечному согласию. Александр Анатольевич даже в буфет понапрасну ходить не стал, а сердито просидел весь антракт в пустом зале, пока Полина Ивановна и Борька ели мороженое. Борьке Ксюшина игра не понравилась. Очень уж шумная Золушка получилась. Хотелось больше нежности. Которой, кстати, он был переполнен сам, оттого что сидел так удобно, что мог весь спектакль любоваться профилем Хольды.

А Марина Юрьевна познакомилась с Фасолевой. Сказала ей много лестных слов о спектакле. Представила своего Эльмара. Тот так засмущался, что забыл русский язык напрочь, что произвело на Людмилу Николаевну приятное впечатление, и она пригласила их всей семьёй на её январские поэтические чтения в актовом зале управления троллейбусного парка. Марина Юрьевна клятвенно пообещала быть.

Тут она отвлеклась на Евстафия, пытающегося учинить в буфете скандал.

— Что значит — только с женой?! — возмущался он. — Что же мне, надо жениться ради ста грамм коньяку? Я монах, товарищи! Побойтесь Бога!

— Правила для всех одни. Мы светское государство! — была непреклонна Кристина Зурабовна, но потом под давлением деда Яши, мужа и Николая Афанасьевича она всё-таки коньяку епископу налила и даже от буфета подарила бесплатно пирожное.

Хольда, которая тоже привела с собой родителей, внимательно посмотрела спектакль и, когда всё закончилось, отвела папу с мамой к буфету, а сама пошла за сцену.

Едва она зашла за кулисы, как тут же наткнулась на Розу, которая целовалась с девятиклассником, игравшим в спектакле короля-вдовца. Принцесса его знала по совместной школьной экскурсии в Суздаль. Он учился в школе на «Войковской», напротив «еврейских» домов.

— Чу, он же с «Войковской»?! — не сдержала она возгласа.

— Слушай, богиня смерти, я цыганка, нам весь мир родной, — дерзко ответила ей подруга, рассерженная такой бесцеремонностью.

— Ладно, ладно, — поспешила оправдаться Хольда. — Ты домой когда пойдёшь?

— Я попозже, у нас тут одно дело… — неопределённо ответила цыганка и кивнула на своего кавалера. — Обещала воротник к костюму подшить.

Принцесса решила не искушать судьбу дальше и вернулась к родителям. Те уже успели взять себе мороженое.

— Ну и как тебе спектакль? — поинтересовался у неё отец.

— Жизненно! — подумав, ответила она и неожиданно спросила: — Папа, а цыгане русские?

— Побольше нашего, — утвердительно кивнул Николай Афанасьевич.

— Наверное, я пойду, у меня чего-то голова разболелась, — сказала девочка и пошла к выходу.

Слева от гардероба она краем глаза заметила счастливую Репину с букетом в руках, который, очевидно, принёс ей Серёжа, стоящий рядом с очень торжественным видом. Хольда решилась обернуться, только когда Серёжа и Ксюша её точно не могли увидеть. Она укоряла себя за идиотскую чувствительность, но сердцу не прикажешь. Ей не повезло в любви. Это было очевидно, и с этим необходимо было смириться.

Она шла одна по тёмному, прохладному городу, стараясь отвлечься от печальных мыслей, заглядывая в горящие окна домов. За каждым из них была жизнь, своя история, свои уникальные человеческие радости и печали. Но Хольде они вряд ли когда-нибудь будут доступны, потому что на тот момент она была уверена, что станет альпинистом, взойдёт на Эверест и превратится там в ледяную скульптуру, с которой будут фотографироваться на память другие альпинисты.

— Хольда! — кто-то окликнул её из темноты у подъезда.

— Кто ты? — угрожающе сжала кулаки девочка, но тут сама разглядела сидевшего на лавочке Собакина.

— Коленку на концерте выбил, наступать больно, — пожаловался он, затягиваясь сигаретой. — На спектакле была?

— На спектакле, — ответила девочка и присела рядом. — Может, довести тебя?

— Было бы ништяк! По уму за мной Димка должен был приехать. Артист. «Гардемарины» смотрела? Но он в аварию на выезде из Красногорска попал. Я тебя на базе пивом напою, у меня маковый рулет ещё оставался.

— Не надо пива, — отказалась комсорг, — так помогу. Безвозмездно. Как ты тогда в овраге хорошо дрался! Давай опирайся на меня и показывай, куда идти.

— Близко, тут, за гаражами, — поднялся с лавки музыкант и перекинул руку через шею комсорга. — Там и ребята, наверное, уже есть. Мы сегодня одну песню записать хотели. Про «дрался» — согласен. Это был мой день. Вот разве что… уже столько лет я на эти сходки хожу, но никак понять не могу — победил кто?

— Дружба? — предположила девочка.

— С фига ли? — хмыкнул Собакин. — Мы же с ними не дружим! Скорее это сотрудничество такое. Глубинное, народное. Как ярмарка или церковный праздник!

— У тебя может быть сотрясение, — предположила Хольда. — Долго ещё?

— Вон, — кивнул на темнеющее вдали здание. — Считай, пришли. Держись в направлении вон того фонаря.

Они обошли припаркованный у обочины грузовик и по бетонной дорожке добрались до железной двери, выкрашенной ядовито-зелёной краской. Гарик носком