Мордовцев Д. Исторические романы. Компиляция. Книги 1-16 - Даниил Лукич Мордовцев

— Моею будешь! — прохрипел он, обхватывая Наташу.

— Никогда! — с нечеловеческой силою она отстранилась от него, но он повалил ее на лавку.

— Моя будешь!..

Она молча боролась. Вдруг рука ее нащупала у него за поясом рукоять ножа. Она выхватила его и всадила Василию в плечо.

— Вот тебе!

Василий невольно отскочил. Рука у него бессильно повисла.

— Пожди ж! — проговорил он сдавленным голосом.

— Атаман, — закричал Кривой, — иди скорее! В круг зовут!

— Пожди ж! — повторил Василий, идя из баньки. Кровь широкой струею текла из раны, заливая ему кафтан.

Выйдя на двор, он быстро с помощью Кривого накрепко перевязал рану и пошел в город.

Там волновались казаки, составив раду. Василий вошел в круг и поклонился.

— Мы тебя трогать не будем, — заговорили старшины, — скажи только, что нам делать. Слышь, услыхали, князь Барятинский сюда идет!

— Я говорю, тут его встретить. Бой дать! — сказал Гришка.

— Молчи, пес! — закричал на него Харитонов. — Он нас перебить хочет!

— В воду его!

— А ты как мыслишь?

Василий поклонился:

— Ваша воля, громада! Думаю, уходить лучше, чтобы побольше силы набраться.

— Что, видишь? Вот и он говорит! На Ломов, братцы!

— На Ломов! — закричали казаки.

— А я не дам своих казаков! — заявил охмелевший Гришка.

— Ты? Своих? Ах ты пес корявый! — загалдели казаки. — Мы тебя не вольны сместить, что ли?

— В воду его!

— Повесить!

— Тащи, братцы!

— Послушайте, православные! — заговорил было Гришка, но казаки накинулись на него и потащили к воде.

— А ты что делать будешь, с нами пойдешь? — спросил Харитонов. — Нас тыща. Мы Ломов возьмем, больше народу будет. Дальше пойдем!

Василий поклонился.

— Нет, — ответил он, — я до батюшки Степана Тимофеевича пойду. С ним буду дело делать.

— Да где он-то, голубь наш?

— В Царицыне, слышь!

— Ну, ин! — сказал Харитонов. — Ведь мы, казаки, людей не неволим. Вольно Гришке было в атаманство лезть! Иди себе!

Василий вышел из круга.

Да! Доберется он до Царицына к Стеньке Разину, а там с ним вместе на Дон махнет!

— Готовь коней! — сказал он Кривому.

— А теперя куда поедем? — спросил он.

— К атаману! В Царицын!

— Ну, ин! Обернулось на худой конец наше дело! — вздохнул он.

Василий прошел в баньку и с злобной усмешкой обратился к Наташе.

— Ну, королевна, опять ехать надоть! — сказал он. — Как повелишь, вязать тебя али вольной волею поедешь?

— Убей меня лучше, — ответила она.

— Ну, это нет! — сказал Василий и спросил снова: — Вязать, что ли?

— Вяжи! — сказала Наташа. — Я бежать буду пытаться.

— Бежать? Ишь ты, хитрая! Ну, ин, перевяжем!

Василий вышел отдать приказания.

Казаки торопились. Одни бегали по городу, наскоро грабя обывательские дома, другие седлали коней, увязывали торока. Всюду виднелись поспешность и уныние.

На задах, на огородах кто-то уныло выводил:

Ах туманы вы мои, туманушки,

Вы туманы мои, непроглядные,

Как печаль-тоска, ненавистные!..

Василий поторопил Кривого и вернулся в баню.

Тоска острой болью сжала его сердце. Тайное предчувствие беды охватило его невыразимою грустью. Жизнь, вся жизнь сгублена, и никакой отрады… А песня тянулась уныло, жалобно:

Не подняться вам, туманушки, со синя моря долой,

Не отстать тебе, кручинушка, от ретива сердца прочь!..

Ох, не отстать!.. Василий прислонился головою к стене и прижал руку к сердцу. Словно рвалось оно на части! Даже не чувствовался палящий зной раны. Неужто так и не полюбит? Не может быть! Не ржавеет старая любовь! Он заслужит ее… Доехать бы до Дона, а там…

— Атаман, все готово! — сказал Кривой. — Коней сюда подвел.

— Веди красавицу-то, — глухо сказал Василий и прибавил: — Осторожно веди!

Ты размой, размой, туча грозная!

Ты пролей, пролей, част-крупен дождик!.. —

словно пел панихиду чей-то голос, надрывая душу.

— Заткни этому псу глотку! — крикнул Василий Тупорылу. — Чего воет, ровно по покойнике!..

Тупорыл прыгнул через тын.

Ты размой, размой земляну тюрьму,

Чтоб!.. —

и голос вдруг сразу смолк, после чего вокруг словно настала мертвая тишина.

Кривой и Горемычный под руки вывели Наташу.

— Осторожно! — приказал Василий. — Сади в седло и прикрепи!

Ее посадили. Она не сопротивлялась, только глаза ее, как звезды, горели на бледном лице, и Василий невольно отворачивался от них.

Перед ней, перед своей пленницей, он был жалок. Лицо его было также бледно. Не знавшие сна глаза смотрели тускло. Кафтан, залитый кровью, с оторванным рукавом, казался ветошью, а туго перевязанное кровавыми тряпками плечо прибавило ему еще более убогий вид.

— На конь! — приказал он, и они, привязав в середину Наташу, медленно выехали из посада за надолбы. Казаки строились в колонны, готовясь выходить тоже, чтобы идти на Ломов от преследования князя Барятинского.

Василий подал знак, и они поскакали, но на этот раз скакать было неизмеримо трудно. Рана давала себя знать.

Василий приказал остановиться у первого поселка и позвал знахаря. К нему пришел седой мельник. Он промыл Василию рану, наложил на нее жеваных листьев, перевязал, и Василию словно бы полегчало.

Они поскакали дальше.

— Саратов-то, смотри, объезжать надоть? — сказал Кривой.

— А то как же! Его уже взяли! — ответил Василий.

Они скакали четыре дня, давая себе только малый роздых.

— Близко теперь, — говорил Кривой, готовя коней скакать дальше после вечернего отдыха. — Гляди, ночь-то какая! Ровно день!

— Завтра ввечеру будем, — сказал Тупорыл.

Василий покачал головою:

— Чует мое сердце что-то недоброе, братцы!

— Брось, атаман, забабился ты! — весело ответил Кривой.

— Вот ужо подле батюшки оправишься. Едем, что ли!

Он вскочил на коня:

— Ночь-то какая!..

Василий нагнулся к Наташе. Она быстро отвернулась. Он хотел что-то ей сказать и махнул рукою:

— Едем!

Они поскакали. Скакали они уже часа три, как вдруг Василий осадил коня.

— Гляди, за нами! — сказал он.

Все обернулись. С левой руки на них мчались казаки врассыпную.

— Бери вправо! — приказал Василий. Они поскакали, но с правой руки перед ними вдруг выскочили из-за холма тоже казаки.

Впереди, немного левее, чернел лесок.

— Туда гони! — сказал Василий. — Скорей! — он ухватил Наташиного коня под уздцы и погнал, но казаки окружили их кольцом и стягивались.

— Придется рубиться! — сказал Тупорыл, вынимая саблю.

— Бейтесь вы, я ускачу с нею! — сказал Василий на всем скаку.

— Ин! Спасайся! — согласился Кривой. Казаки приближались. Тупорыл кинулся на одного и тотчас покатился с коня на землю.

Ловко наброшенный аркан стянул ему руки и сбросил с седла.

Василий скакал не оглядываясь. Перед ним никого не было, но сзади он слышал за собою погоню.

"Сам умру и ее урежу", — решил