Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

– Но ты говорил, что твоя мама скрыла от тебя, кто был твой отец, может быть, он в самом деле был князь, случайно появившись в ваших лесах? – дознавался у отца Смуга.

– Вот поэтому я маму и не спрашивал, вдруг действительно князь, – чуть грустно улыбался Дарник. – Просто мне уже в вашем возрасте хотелось подчиняться только своему нраву и не быть никому ничем обязанным.

– А как же ты тогда ромейский язык выучил? – любопытствовал Тур.

– От деда нам с мамой достался целый сундук словенских и ромейских свитков. В трех словенских свитках было указано, как наши слова пишутся по-ромейски. Я это выучил, даже не зная, как ромейские слова произносятся, и стал разбираться с остальными ромейскими письменами. Потом я познакомился в соседнем селище с ромеем Тимолаем, и он меня научил, как все правильно говорить и читать на их языке.

Задавали сыновья и более взрослые вопросы. Начинал обычно Смуга:

– Расскажи про своего первого убитого.

– Моим первым убитым был разбойник по имени Рваный. Во время поединка он попытался от меня убежать, и я очень неудачно зацепил клевцом его по ноге. Раздробил ему щиколотку. С собой его тащить было некуда, оставлять в лесу тоже нехорошо, и тогда я приказал другому разбойнику Кривоносу добить его. Тот испугался, что я убью его, и добил Рваного.

– Но это не ты убил, а когда сам? – Туру, как всегда, хотелось узнать все до конца.

– Потом была схватка моей ватаги с купеческой ладьей. Но там мы стреляли из луков, в каждом из убитых торчало по три-четыре стрелы, поэтому сказать, кого убила именно моя стрела, было трудно. И вообще убивать с помощью стрел это всегда какое-то ненастоящее убийство, почти как на охоте: тебе хочется не столько убивать, сколько хорошо попасть, и ты получаешь удовольствие от того, что попал.

– Ну а когда первый раз мечом убил? – Смуга ревниво подхватывал вопрос младшего брата.

– Это уже на купеческой ладье. Обиженные нами смерды на конях догнали нашу ладью и захватили нас в плен. Моих ватажников повели на суд в их селище берегом, а меня с Быстряном повезли на ладье. Быстрян был настоящим русом, мечом владел лучше меня. Ему, как и мне, не хотелось быть в селище повешенным или утопленным, поэтому мы выжидали удобный момент. На ладье было много ромейского вина. Течение само несло куда надо нашу ладью, поэтому все только сидели и пили. Нам с Быстряном тоже дали вина. И когда на ладье все, кроме кормщика, заснули, мы взялись за ножи и топоры наших охранников. Устроили настоящую резню, убив девять человек. Я после целый месяц сам себя боялся, мне снова и снова хотелось браться за топор и чтобы кровь и куски человеческого мяса разлетались в разные стороны. Потом это как-то во мне успокоилось, и с тех пор я всегда старался лишь управлять своим войском, сам не сражаясь.

В другой раз сыновей интересовало:

– Как именно тебя назначили князем?

– В этом не было ничего особенного. Моим бойникам просто захотелось большей славы. Липов находился чуть в стороне от торговых путей, и им управляли разбойники-арсы. Я немного победил их и стал воеводой Липова.

– А как это немного?

– Немного – это значит не до конца. Если бы до конца, то липовцы сказали бы мне спасибо и прощай. А так они выбрали меня своим воеводой. Мне тогда было пятнадцать лет, хотя всем я говорил, что восемнадцать и что просто у меня пока борода еще не растет. Ну а когда пошли новые походы и новые победы и соседний князь тоже не сумел нас победить, ну бойники и захотели превратиться в княжеских гридей. Значит, я должен был стать их князем.

Большая часть «Жизнеописания» была посвящена «Дикейскому сидению» и походу на Крит, чему отец Паисий был непосредственным свидетелем. Это тоже сильно разжигало любопытство княжичей.

– А как ты, сидя в осажденной Дикее, мог знать, что ромеи уступят и подпишут с тобой договор на критский поход?

– Романия великая страна. У нее было столько всяких побед, что такая мелочь, как победа над моей тысячью бойников, для нее была скорее насмешкой, чем настоящим достижением. Так как я себя в Дикее вел тоже весьма осмотрительно, то ромейским чиновникам выгоднее было выдать мое сидение за некое недоразумение, чем за военную осаду. Вот и поплыл я потом на пяти дромонах на Крит.

– А что означает: «знатные жители, взятые в Дикее в заложники, вместе с женой стратига Дикеи Лидией ни в чем недостатка не испытывали и больше походили на гостей словен, чем на заложников»? – зачитал непонятное место из «Жизнеописания» Тур. – Они действительно были твоими гостями?

– А ты бы их казнил, если бы с тобой не подписали договор? – нетерпеливо добавил Смуга.

– Наверное, казнил бы, но тогда это стало бы моим проигрышем.

– А почему в конце книги сказано, что ты в Таврике тайно крестился и твое крестное имя Петр? – повторил Тур вопрос, который уже до этого задавали князю его воеводы.

– Я думаю, что без такой придумки отца Паисия эту книгу никто в Царьграде не стал бы размножать, – для Дарника это было единственное возможное объяснение.

Устные разговоры изредка переходили у них в письменные упражнения. Прежние Десять правил управления людьми постепенно дополнились новым десятком:

11. Большая цель всегда делает тебя самого больше. Раз поставив ее перед собой, ты потом можешь совсем о ней не думать. Она сама будет время от времени прорываться в твою голову и твое сердце, тебе только останется немного помогать ей.

12. Любой человек любит оказывать воздействие на окружающий мир. Но так как добрые дела мало бросаются в глаза, то злыми делами обратить на себя внимание гораздо проще. Отсюда враждебные завистливые речи про более удачливых людей, желание урвать себе лучший кусок, отказ в помощи своему соседу. Поэтому главное призвание князя – собирать и направлять эту злую силу людей в нужное ему русло.

13. Убивая других людей или посылая их на казнь, не вини себя за это. Если бы они не были ни в чем виноваты, боги не послали бы тебя их убивать.

14. Никогда не тяготись своей жизнью. Считай свою жизнь самой яркой и блистательной из всех возможных. Получай от своей жизни полное удовольствие, несмотря ни на что.

15. Не бойся быть неготовым к большому сражению. Если бы военачальники ждали, когда у них к битве все будет готово, ни одна битва никогда бы не началась. А ввязавшись в битву, бей со всей мощью и никогда не останавливайся на полпути.

16. Учись выбирать себе помощников. Без них ты со своей целью не справишься. Выбирай не тех, кто во всем с тобой соглашается, а тех, для кого их дело важнее твоего несправедливого окрика. Но во время битвы за любое неподчинение карай смертью, невзирая на твою любовь к этому человеку.

17. Во время суда будь строг и великодушен. Люди обращаются к твоему суду не из-за того, что сами не знают законов, иначе они написали бы эти законы на своих свитках и делали все как там написано. Им еще хочется знать, как важно то или иное преступление не в пределах их селища, а в пределах всего княжества. И тебе всегда нужно видеть, кто преступник. К слабому и бедному будь великодушен, к сильному и богатому строг и безжалостен. Потому что сильные и богатые должны уметь лучше отвечать за свои поступки.

18. Не будь мелочен. Не давай мелким увлечениям и пристрастиям подчинить тебя. Не строй себе лишних препятствий и стен. У тебя и так хватит преград, которые стоит преодолеть. Обращая внимания на каждую мелочь, ты никогда не дойдешь до цели.

19. Внимательно слушай других людей. Научись выводить их в разговоре на то, чего ты не знаешь. Лишних знаний никогда не бывает. Рано или поздно любое знание тебе понадобится.

20. Не старайся прыгнуть выше головы. Иди к своей цели не скачками, а неторопливыми уверенными шагами. Люди должны видеть, что жизнь под твоим началом для них становится все лучше и лучше.

Эти правила, как и предыдущая десятка, были набело написаны на трех пергаментах, два из которых княжичи тут же захоронили в собственных тайниках, а третий Дарник поместил в свой походный ларец, дабы тоже всегда иметь его под рукой.

Между тем две недели, отведенные для плавания дромона в Херсонес, миновали, а от ромеев не было ни слуху, ни духу.

– А что будем делать, если они вообще не появятся? – спрашивал Корней.

– Я думаю, будем наказывать за невыполненные обещания, – вместо князя отвечал ему Борть.

– А кого в первую очередь: ромеев или хазар? – косясь на отмалчивающегося князя, задавал следующий вопрос хорунжий.