Четверокнижие - Янь Лянькэ

Досказав историю о рождении Иисуса, Богослов тащил телегу еще десяток ли, наконец вдалеке завиднелись казармы девяносто девятого участка. Завиднелись на снегу. Завиднелись под блистающими облаками. Богослову хотелось пить, он отправил в рот еще одну пригоршню снега. Камешек в башмаке натирал ногу, Богослов разулся, чтобы вытряхнуть камешек, над башмаками заклубился горячий потный пар. Мальчик посмотрел на пар, перевел взгляд на осиянную белым светом небесную твердь и холодно спросил:

— Ты досказал?

— Досказал.

И Богослов покатил телегу дальше. Снега на дороге было немного, местами из-под снега проступал песок. Чтобы скорее добраться до поселка, решили пойти коротким путем, срезать через холм, тем более груз был небольшой. Склон холма лежал прямо под солнцем, снега ему досталось немного, да и тот скоро растаял под густыми лучами. Песок на склоне сиял желтым светом. И так положено было начало тому, что стало. И стало так. Мальчик спрыгнул на землю, чтобы помочь затолкать телегу в гору. Спрыгнул и спросил:

— Как Мария понесла?

— Промыслом Божиим, — отвечал Богослов.

— И отец у Иисуса — Бог?

— У Иисуса нет отца. Но он сын Бога. И сам — Бог.

— Вздор. — Мальчик сердито покосился на Богослова. — Так и быть, сегодня я тебя за суеверие не оштрафую. Но если у Иисуса нет отца, от кого она понесла? — Мальчик допытывался, требовал ответа, сверлил глазами затылок Богослова: — Я твоим россказням не верю. Сегодня дашь подробное объяснение, как мать понесла Иисуса без отца. Не сможешь дать объяснение, значит, вздор твой рассказ. А за вздорные слова и вздорные идеи я вынужден буду тебя оштрафовать. — Мальчик гнул свою линию, толкал телегу, в его голосе слышался жар. Богослов обернулся, чтобы дать объяснение, но тут песчаная дорога уперлась в подножие холма, и он опустил глаза в землю, собираясь с силами, чтобы затащить телегу наверх. Мальчик толкал телегу сзади. Склон крутизной был градусов сорок, как скат у крыши. Длиной несколько десятков метров. Раньше перед каждым подъемом Мальчику с Богословом приходилось вдыхать поглубже и напрягать все силы, чтобы затолкать телегу наверх, но теперь не успели они поднатужиться, как телега сама — будто по ровному, только толкни немного — покатилась вверх.

Покатилась вверх, будто вниз.

Богослов обернулся и посмотрел на Мальчика.

Мальчик посмотрел на Богослова.

Больше не нужно было прикладывать силу. Телега плавно и мерно катилась в гору своим ходом. Мальчик с Богословом глазам своим не верили, хохотали и шагали рядом с телегой, держась за оглобли. А она преспокойно катилась наверх, ни толкать ее не приходилось, ни тащить. Докатилась до вершины холма, и Мальчик с Богословом увидели внизу белый свет, снежный простор и поняли, что в прежние времена здесь проходило русло Хуанхэ. А холм был песчаной косой посреди старого русла. Теперь они попробовали спустить телегу к подножию холма — наверх она катилась сама, будто по волшебству. Но вниз телега сама не ехала — ее приходилось со всей силы толкать. А вверх она катилась без малейшего усилия, колеса крутились сами — Мальчик и Богослов несколько раз закатили телегу на вершину холма и спустили вниз, пока не уверились, что наверх телега идет сама, а вниз ее приходится толкать. Оставив телегу стоять на вершине холма, Мальчик подобрал у дороги бутылку, спустился к подножию, бросил бутылку на песок, и она сама покатилась по склону в гору. Покатил ту же самую бутылку вниз, но вниз катиться она не хотела.

Вот чудеса.

Мальчик с Богословом обменялись взглядами, улыбнулись, достали из кузова звезду и поставили ровно на вершине холма — телега, бутылка и круглая соломенная шляпа, которую они подобрали у дороги, сами катились с подножия холма к вершине. Но стоило передвинуть звезду на край дороги, убрать ее с вершины холма, как телега и бутылка со шляпой больше не хотели катиться наверх своим ходом. Мальчик развернул ватное одеяло, развернул шелк и красную бумагу, снова поставил звезду на вершине холма, лицом к солнцу. Солнце светило ярче яркого. Твердь небесная просинела насквозь. Тишина на земной тверди стояла такая, что слышно было, как проплывают в небе перья облаков. Пятиконечная звезда светилась алым. Звезда была диаметром один чи и восемь с половиной цуней, толщиной два цуня и три фэня, на тыльной ее стороне, цвета иссиня-черной свеже-отлитой стали, было увековечено имя Мальчика и время, когда звезду вынули из печи. А на лицевой стороне сияла алая краска. И воздух светился, напоенный слабым ароматом краски и ярким алым сиянием. Красная звезда была подобна костру, который развели под открытым небом, на вершине чудного холма. Мальчик снова и снова сбегал вниз по залитому солнцем склону, пускал к вершине холма то шляпу, то телегу, то бутылку, и они без всякого усилия катились вверх, к пятиконечной звезде.

И Мальчик смеялся.

Богослов тоже спустился вниз посмотреть. И заключил:

— Аномалия.

— Нет, — отозвался Мальчик. — Можешь не объяснять, как мать понесла Иисуса без отца. — Он снова завернул звезду в бумагу, шелк и одеяло и потащил телегу вперед, и шаги его были легки.

И стало именно так.

Глава десятая

1. «Мальчик небесный», с. 282–300

Провинциальный центр больше окружного центра. Окружной центр больше уездного центра. А уездный центр больше поселка, поселок рядом с уездным центром — дыра дырой. Когда проводят собрания в поселке, делегатов укладывают спать на полу; когда проводят собрания в уезде, делегатам готовят кровати, селят в комнаты по четверо, по пятеро или по шестеро. На собраниях в окружном центре селят по двое или по трое. А в провинциальном центре — по одному. Каждому отдельный номер. С горячей водой, с умывальным тазиком, с собственным унитазом. Мальчик сидел на унитазе, но дело у него не клеилось, тогда он запер дверь, поднял стульчак и забрался на унитаз с ногами, после смыл за собой и протер ободок туалетной бумагой.

И никто не узнал, что Мальчик не умеет пользоваться унитазом.

Всех делегатов, прибывших на торжественное собрание по выплавке стали, поселили в одной гостинице. В гостинице деревянная лестница. Красные перила. Гладкий цементный пол. Белые простыни. И белые стены. И одеяла, заправленные в пододеяльники. И матрас до того мягкий, что Мальчик, когда сел на кровать, здорово перепугался. Потом закрыл дверь и попрыгал на кровати. Кровать подбрасывала Мальчика до потолка. Мальчик прыгал на кровати перед сном, утром просыпался и прыгал на кровати голышом.