Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Подстрелю, батюшка.

Мономах напросился на охоту совсем не потому, что стосковался по ней. Нет. Английская королева Гита не выходила у него из головы. Он уже и думать не думал о хорошенькой подружке своей сестры, да и сама мысль о ней казалась ему кощунственной, поскольку как бы приземляла мечты об осиротевшей Английской королеве Гите.

И вот молодежь весело выехала полюбоваться провалом.

Девушки — старшая сестра Владимира княжна Елена, младшая — княжна Татьяна и ее подружка-горничная Ольга — все еще оставались звонкими хохотушками, только Елена стала куда чаще таинственно улыбаться, нежели звонко хохотать. И украдкой поглядывать на всегда веселого, звонкого Добрыньку.

«Повзрослела моя сестренка, — усмехнулся в еле-еле начавшие отрастать усы Мономах. — Повзрослела и расцвела. Как же чудно хорошеют девушки, влюбляясь впервые в жизни…» И тут же понял, что время не стояло на месте, что шумная звонкая юность незаметно, исподволь сменилась улыбчивой молодостью, с ее трепетом и ожиданиями завтрашних волнений и забот, что девочки стали девушками, а юноши — мужчинами: вот и угрюмый Ратибор уже не идет пешком, а важно восседает на сером битюге с мечом у пояса. И он, Владимир Мономах, тоже едет на любимом жеребце и тоже при мече. Да и едет-то совсем не ради того, чтобы просто поглазеть на провал или украдкой перемигнуться с красивой горничной, а…

«Да, на охоту».

Владимир придержал коня. Звонкая дворцовая молодежь еще жила ярыми всплесками крови в юных и чистых жилах пробуждающейся юности, а он, Мономах, уже расстался с нею. Уже наречен Смоленским князем, уже ощутил на своих плечах тяжесть собственной власти, хлопоты, заботы о детях и стариках. А главное, уже полюбил умом таинственную королеву чужой и невероятно далекой от него державы.

Дождавшись, когда сестры и сопровождавший их кортеж скроются за последним подъемом к провалу, Мономах бросил поводья на шею отлично выезженного жеребца и взял в руки лук.

Отцу захотелось отведать косулю. А сыну — поскорее выехать в замок Кронборг.

4

Владимир подстрелил косулю сразу, как только выехал в степь. Первой же стрелой. Добил ножом, по-прежнему избегая ее предсмертного взгляда. Разделал, взвалил на жеребца и поскакал во дворец великого Киевского князя Всеволода.

— Это славно, — сказал великий князь. — Попируем.

И вызвал повара.

— Вымочить в кислом молоке, жарить целиком на можжевеловых дровах.

— Будет исполнено, — повар низко поклонился и вышел.

— Завтра выезжаешь? — спросил великий князь сына.

— Как ты повелел.

— Косули нам и на два дня хватит.

— Не получится, батюшка, — вздохнул Мономах. — Волки Вильгельма все страны прочесывают. Как-нибудь да и прознают про королеву Гиту Английскую и замок Кронборг.

Великий князь усмехнулся:

— Заочная любовь редко, но встречается. У нее множество обличий.

— Да при чем здесь любовь, — хмуро сказал Мономах. — Это скорее долг, батюшка.

— И это встречается, — великий князь погладил лежавшую перед ним на столе Библию. — Самая мудрая книга. В ней сказано, как некая Суламифь за танец потребовала голову Иоанна Крестителя. В долг.

— Тут не легенды, батюшка, тут совесть, — Мономах непроизвольно вздохнул. — Несчастная женщина, изгнанная из родной страны жестоким варваром, каждый день и каждый час рискует жизнью…

Вошел повар, низко поклонился, прижав руку к сердцу:

— Через полчаса, государь…

Звонкий, чистый, веселый девичий смех заглушил его слова.

— Вот и дочери вернулись, — улыбнулся Всеволод. — И вроде Свирид с ними. Вели в большой столовой накрывать.

Снова низко поклонившись, повар вышел.

— Когда молодой человек влюбчив, особой беды нет, — негромко сказал великий князь. — Но когда влюбчив наместник престола…

— Но я ни в кого не влюбился, батюшка!.. И не собираюсь…

— Помолчи, наследник, — сурово оборвал великий князь. — Влюбчивый молодец ни за кого не отвечает, но влюбчивый наследник отвечает за все Великое Киевское княжение! Наши предки с огромным трудом вытеснили гуннов в Венгрию, твой прадед, креститель Руси Святой, великий князь Владимир построил крепости, которыми с трудом сдержал нашествие печенегов. На твою долю достанутся половцы и княжеская усобица меж изгоями и прочими охотниками до Киевского Великокняжеского престола. Тебе предстоит сражаться как с половцами, так и со множеством родственников внутри страны. Да прибавь сюда еще князей-изгоев. Впрочем, я, кажется, уже упоминал о них. По Сеньке ли шапка, завтрашний Киевский великий князь?..

Владимир промолчал.

— Вот твой долг и твой тяжкий крест, Владимир Мономах!

Всеволод встал, шагнул к дверям в большую трапезную, остановился вдруг:

— Пировать пора, сын!

Владимир тоже нехотя поднялся. Отец положил руку ему на плечо:

— И — о женитьбе подумать. Я тебе добрую невесту присмотрел. Принцессу из Австрийского Дома. Хороша дева.

— Да знаю я, — с досадой ответил сын.

Навстречу им вошел Свирид.

— Прости, великий князь. Срочное сообщение от моих разведчиков.

— Говори.

— Трое из разосланных по Европе убийц, посланных Вильгельмом, вышли к замку Кронборг. Двое были убиты, один сумел убежать.

— Найти во что бы то ни стало.

— Выслал своих людей, великий князь. Приказал взять живым и доставить в Киев. В крайнем случае — доставить мертвым.

— Ладно, коли так. Пошли косулю есть. Вкусная! На можжевеловых дровах.

— Придется отложить пир, великий князь. В стычке возле замка Кронборг убит один из охранников королевы Гиты.

— Как?.. — опешил Всеволод.

— Гита осталась всего с тремя охранниками, великий князь.

Помолчали, осмысливая новость.

— Ну и чего же вы ждете, сыны? — заорал вдруг великий князь Киевский. — Выехать тотчас же! Немедленно, в ночь! Боевая группа — одвуконь, гнать, не переставая, по лесным тропам! Обоз — по дороге через Менск с обычной охраной. Защищать английскую королеву Гиту, себя не щадя!

— Погоди, отец, — сказал Владимир. — Себя щадить мы не будем, но сначала надобно пообедать. Как там повар обещал?

— Никаких обедов!

— На можжевеловых дровах, да?

— Да, — машинально подтвердил великий князь, сообразив, что с немедленным выездом он переборщил. — Пообедать — это правильно.

— И мою личную дружину тоже надо подготовить и накормить.

— Прощения прошу, великий князь, но мне своих разведчиков тоже покормить надобно, — решительно сказал и Свирид. — И Владимиру добрых помощников выделить для боковых дозоров…

— Полчаса! — грозно прикрикнул великий князь. — Полчаса, и не минутой позже!..

— Час, батюшка, — упрямо сказал Мономах. — А ты за полчаса личного гонца пошлешь в Смоленск к князю Воиславу. Пусть своими устами твою просьбу князю передаст.

Великий князь насторожился.

— Какую еще просьбу?

— Пусть князь Воислав своими конниками дорогу на Менск перекроет, — сказал Владимир. — И пусть они проверят, так ли уж грозны убийцы, посланные Вильгельмом, как нам о том перепуганные беженцы рассказывают.

— Верно, — одобрил великий князь Всеволод.

— Я — к дружине.

— И