Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

великая княгиня Киевского княжения больше всех любит меня. И верит. Когда я сказал ей, что убил барса, она поцеловала меня в лоб и сказала, что барсов будет еще много в моей жизни. Наше сегодняшнее положение — всего-навсего еще один барс, которого мы обязаны одолеть. И мы его убьем! Все вместе, дружно!

Присутствующие на совете встали и дружно рявкнули:

— Убьем! Убьем! Убьем!..

— Примите мою благодарность. — Мономах опять помолчал. — Я давно не посылал гонцов к матушке, и она сейчас чувствует нашу беду. Я в этом убежден. Я ощущаю ее тревогу, а это означает, что матушка нас не оставит. Не оставит и уговорит моего батюшку послать нам в помощь побратима моего, начальника разведки Свирида с разведчиками.

Вокруг зашушукались. Мономах поднял руку, и все смолкли.

— Это — первое. Второе — не все реки этих болот текут на север. Где-то бьют родники, откуда начинаются речки и реки. Завтра с зарею все мужчины пойдут со мной их искать.

Королева Гита неожиданно встала.

— Мой рыцарь, одна из моих горничных говорила мне и капитану Мирославу о речке, которая текла на юго-западный скат.

— Точно! — воскликнул Мирослав. — Говорила ж ее девчонка, говорила, да я забыл! Забыл, глупая голова!..

— Вот и будем эту речку искать!..

2

Вышли, едва зарумянилась денница. Растянулись широким фронтом, только чтобы видеть друг друга и крикнуть, если кто-то что-то найдет.

Но в достаточно плотном утреннем тумане на болоте ничего толком разглядеть было невозможно. Мономах познал это на собственном опыте и горько ругал себя, что вышли слишком рано.

— Отдыхать, пока туман не сядет! — велел он по цепи.

Отдыхать пришлось стоя. Это было трудно: от голода кружилась голова. Ожидание отдаляло поиск той реки, которую уже отыскал Свирид: его разведчики поднимались вверх по ее течению.

Коней оставили коноводам: в болотах их все равно кормить было нечем, а на месте последней стоянки припасенная трава все же была.

Побратимы двигались навстречу друг другу, но пока не знали об этом. Было тихо, потому что люди Мономаха все еще отдыхали, а разведчиков Свирид давно приучил к молчанию.

Вполне возможно, что обе группы так бы и разошлись в утреннем тумане да болотном мареве, и тогда неизвестно, как повернулись бы последующие события. В конечном счете очень многое, если не все вообще, произрастает из пустяковой случайности.

Творцом такой случайности вышел Ратибор. Он твердо отказался исполнять повеление Свирида — оставаться вместе с коноводами, потому что очень горевал и беспокоился, не случилось ли чего с его дорогим побратимом Добрыней. Но ссылался он при этом не на пропавшего побратима, а на Английскую королеву Гиту:

— Я у ней служу. У ней. Графом.

— Так иди в сторонке от нас, — сурово приказал Свирид. — Топочешь и пыхтишь.

— Я пыхчу? — возмутился богатырь.

— В сторонке, я сказал!

Ратибор и потопал в стороне от разведчиков. А так как не пыхтеть, не сопеть и громко не топать по топи он не мог в силу своих размеров и веса, то его-то и услышал чуткий Добрыня.

— Топь чавкает, великий князь.

Мономах прислушался.

— Кто-то, похоже, идет. Замереть всем, тишина!

Замерли.

Кто-то и впрямь топал и сопел.

— Ратибор… — шепнул Добрыня.

— И вправду… — начал было Мономах.

— Ратибор!.. — закричал Добрыня. — К нам топай, побратим!

Чавканье топи и громкое сопенье стали громче, и вот в туманном болотном мареве возникла огромная расплывчатая фигура.

— Ратибор!..

— Ну я, — отозвался богатырь. И явился из болотного злого тумана. — Вот он я.

Ратибора стали хлопать по плечам, поскольку обнять его было невозможно. А Добрыню он сам сграбастал в свои объятья.

— Побратим!..

Успокоившись, Ратибор толково доложил, что по топи идет Свирид со своими разведчиками, что еды у них мало, что сома поймал…

— Повели кричать погромче, великий князь, — сказал он Мономаху, опять норовя встать перед ним на колени. — Разведчики на голоса выйдут.

— Возвращаемся к шхуне, — повелел Мономах. — Здесь останутся трое самых голосистых.

Начальник лучшей разведки быстро вышел на призывные крики и с ходу нагнал направлявшуюся к шхуне группу Мономаха.

Обнялись.

— Рад видеть тебя, брат.

— Как ты здесь, в топи этой, оказался?

— Матушка твоя уговорила великого князя послать меня на твои поиски.

— Чуял, — улыбнулся Мономах. — Чуял, что тебя пошлет.

— Еда у тебя есть?

— Какая еда в поиске.

— Худо.

— Надо совет собирать.

— Надо, побратим.

3

Когда вернулись на голодную и холодную шхуну, Мономах тут же собрал военный совет и попросил Английскую королеву на нем председательствовать.

— Чтобы никто не спорил.

— Все беды когда-нибудь да заканчиваются, — открыла совет Гита. — Но от их последствий остаются следы, и они требуют определенных действий. Главное, о нас вспомнили: великий князь Киевский прислал нам помощь. Слово принцу Мономаху.

— Благодарю, ваше величество. — Мономах встал. — Нас терзает голод и мучает холод. Сначала людей надо накормить, согреть, а потом думать, как выбраться из этих погибельных топей. Жду ваших соображений.

— Голод главнее холода, — заметил Свирид. — Я пошлю человека в лодке, которую временно мне передаст капитан Мирослав. На ней мои люди спустятся к Новгороду Великому и вернутся с продовольствием, а заодно и с одежей. А уж потом, наевшись и согревшись, будем решать дальнейшие вопросы. Как считает князь?

— А куда подевался любимец твой? — неожиданно спросил Мономах. — Ну, этот…

— Вот он-то и поедет в Новгород. Рана, которую он получил, защищая посольский обоз, слава Богу, уже закрылась.

— Еда и одежда — это прекрасно, — неожиданно сказала Английская королева. — Но никто еще не сказал, как нам вытащить из болотных топей корабль нашего капитана.

— Но зачем он нужен, ваше величество? — недоуменно спросил Свирид.

— Во-первых, этот корабль — собственность английской короны. А во-вторых — это мой личный свадебный корабль, леди и джентльмены.

— Но как же его… — начал было Мономах.

— Канал, что ли, рыть? — уныло вздохнул кто-то.

— На катках вытащим, — предложил начальник лучшей разведки. — Кавалерийские кони не потянут, нужны битюги. Голов пятнадцать-семнадцать, не меньше. Можно купить у новгородцев, они и лютой зимой торгуют со всей Европой.

— Я покупаю этих битюгов, — решительно заявила Гита. — И найму к ним погонщиков. И щедро заплачу тем, кто переправит их к нам.

Весь этот день до глубоких сумерек из Новгорода Великого возили на шлюпке еду и одежду. Сходил на ней в Новгород и Мирослав — он договорился с новгородскими старейшинами о покупке битюгов и о переправке их через Волхов. Устали гребцы на шлюпке, устали добровольные грузчики, устали от напряжения и ожидания решительно все.

И устроили на шхуне пир. Там нашлось достаточно вина,