Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Глеб прошипел:

– Сосунок! Как ты смеешь так отвечать повелителю непобедимых монголов?

Бату-хан сказал несколько слов сидевшему рядом по правую руку Субудай-багатуру. Феодор догадался, что этот старый толстый монгол с единственным выпученным глазом – прославленный полководец, советник татарского царя.

Субудай сказал:

– На небе одно солнце, на земле – один владыка, монгольский каган. Все должны ему поклоняться и целовать перед ним землю. И вы, урусуты, это сделаете доброй волей иль неволей. Вы будете платить дань кагану и прославлять в молитвах его имя, когда Бату-хан поставит свой священный сапог вам на шею. Напрасно вы, дерзкие, до сих пор не покорились.

В это время в шатер вошел баурши и, пав на землю, прошептал:

– Обед готов. Разреши, ослепительный, принести все, что приготовлено для твоего пира.

– Неси! – сказал Бату-хан, сделавшись снова неподвижным и непроницаемым.

Феодор и его спутники продолжали стоять. О них как будто забыли.

Князь Глеб, поглаживая черную с проседью бороду, насмешливо наблюдал за русскими послами. Он был одет в потертый кафтан и походил на облезлого, но все же страшного степного орла, прикованного цепью за ногу. Он сказал русским послам:

– Что ж вы стоите, гости дорогие? Вас не звали, сами напросились, но коли попали на пир, то и вам угощения хватит. Садитесь, где стоите.

Дородный, осанистый князь Ижеславльский, стоявший рядом с Феодором, прошептал ему:

– Потерпим ради земли русской. Потрудись, князь Феодор, ради чести твоей и нашей. Воротиться домой легко, а договориться с татарами – трудно.

Молодой князь Муромский сказал:

– Чую, что всем нам не вернуться, ни мне, ни тебе. Сядем да посмотрим, сладка ли честь татарская.

– Садитесь! Бату-хан приглашает вас обедать, – сказал баурши.

Русские послы отступили к стенке шатра. Опустились на ковер, подобрав под себя ноги.

Князь Феодор и его спутники не раз бывали у половецких ханов, знали их обычаи: на пирах, во время угощения, всякое блюдо, всякий кусок мяса имеют свое значение, свой порядок и показывают больший или меньший почет. Поэтому русские зорко следили, будет ли им, как послам, оказан почет и какой именно.

По татарским обычаям, сваренный баран или другое животное – жеребенок, дикая коза – разнимаются на части согласно особым древним правилам. Поручается это специальному лицу, опытному в этом важном деле. Туша разрезается пополам – правая и левая сторона животного – и раскладывается на особом блюде. Животное делится на двадцать четыре части, и эти части раскладываются либо на двадцать четыре блюда, либо на двенадцать блюд, по числу гостей. И каждый гость получает либо целое блюдо, либо, когда гостей много, одно блюдо едят двое или трое.

Слуги входили парами, торжественно неся перед собой на вытянутых руках одно золотое и следующие – серебряные блюда.

Баурши, взяв золотое блюдо из рук слуги, остановился перед Бату-ханом и опустился на колени. На блюде лежали тазовая кость с мясом и голова барана.

Бату-хан принял двумя руками блюдо и поставил перед собой. Он выхватил из-за пояса тонкий нож, отрезал одно ухо барана и передал голову своему брату, хану Шейбани, сидевшему справа. Тем временем ловкие слуги бесшумно проскальзывали между гостями и ставили перед ними блюда. Четыре гостя получили по блюду каждый – знак высшего почета. Следующим подавали по одному блюду на двоих.

Русские послы внимательно следили за разносимыми блюдами и понимали: вот эти два хана, получившие правую и левую лопатки, – начальники правого и левого крыла войска; эти, грызущие коленные кости, – находятся в передовом отряде.

Грудинка была передана старшей жене. Мелкие части розданы другим женам.

Баурши произнес молитву, после чего все татары принялись за еду.

О послах все забыли… Нет, и им слуги принесли два блюда и поставили перед ними на ковре. Но что тут было: конечности ног, кишки и хвостовые кости!

Послы поняли, что все это делается с умышленной целью их оскорбить, что им дают те части, которые уделяются низшим слугам, женщинам, очищающим внутренности, и мальчишкам, которые подкладывают катыши кизяка под котел. Ни один из русских не протянул руки к блюду, все спокойно наблюдали за обедом. Некоторые шутки, которые отпускались на их счет, были поняты послами.

Князь Глеб ел из одного блюда с двумя ханами. Он повернулся к послам:

– Что же вы, гости дорогие, мало едите? Хозяин обидится.

Князь Пронский ответил:

– Мы помним половецкую пословицу: «Иди на пир, поевши дома досыта». Благодарим ласкового хозяина за щедрое угощение!

Наконец все обедавшие покончили с мясом и стали вытирать вымазанные в сале руки о цветные ширинки,[1849] о полы шуб, а то и о голенище правого сапога. Слуги принесли серебряные подносы, где стояли разной величины и формы золотые кубки и чаши с хмельными напитками: кумысом и хорзой, кто что пожелает.

Все взяли в руки чаши. Русским послам также принесли чаши, полные хмельной хорзы.

Тогда баурши встал на колени перед Бату-ханом и произнес благодарственную молитву:

«Тебе, неодолимому доблестному хану, за гостеприимное угощение да пошлет небо благословение на голову твою!

Преобразившись в счастливую птицу, да посетит наш покровитель бог Сульдэ этот золотой шатер, где мы сидим.

Пусть хозяйки этого шатра двенадцать раз будут плодоносны и их глаза озарятся радостью, увидев, что у них родился сын, а не дочь.

Да не отступит никогда от тебя богатство! Данное тебе небом счастье да не будет никем растоптано!

Да окружают твой шатер тысячи верблюдов, у которых задние горбы свешиваются от сала, и громко ржущие друг перед другом стройные жеребцы, и жеребята, и стада овец и баранов, и жирные коровы и быки, у которых на ходу хрустят казанки.

А если кто умыслит злое против тебя, пусть у того лошадь умрет в походе, и жена умрет, не увидев возвращения мужа, и пусть кибитка завистника разломится с треском, и спицы юрты сломаются и воткнутся твоему врагу в спину!..»

Все стали пить. Русские тоже поднесли чаши к губам. Но тут один из ханов воскликнул:

– Пусть погибнут урусуты, как саранча под ногой верблюда!

Другие ханы поддержали:

– Да разлетятся урусуты, как воробьи перед кречетом, как шакалы перед борзой-волкодавом!

Послы опустили чаши и поставили их перед собой.

Бату-хан увидел, что русские не пьют, и стал издеваться над ними:

– Зачем вы приехали одни? Вы бы привезли с собой своих жен.

Князь Глеб, вторя общему смеху,