Игра перспектив/ы - Лоран Бине

так, если письмо датировалось январем или февралем 1556 года, то я, зная, что флорентийский год начинался тогда лишь 25 марта, исправлял его на 1557-й. Зато я не стал делать сноски внизу страницы, которые выгодно подчеркивают эрудицию составителя, но так некстати возвращают читателя в реальность собственной комнаты. Ведь знать вам нужно только одно: дело происходит во Флоренции во время одиннадцатой и последней Итальянской войны.

Тем не менее, из великодушного человеколюбия, вопреки великому искушению бросить вас в воду, не научив прежде плавать, я решил составить список участников (персонажей — хотелось сказать!), дабы облегчить чтение, которое, надеюсь, напомнит вам знакомство с протяженным произведением живописи или, выразимся точнее, с фреской на стене итальянской церкви.

Б.

Участники переписки

Козимо Медичи: герцог Флорентийский[7], отпрыск младшей ветви династии Медичи, волею случая пришедший к власти в 1537 году после того, как Алессандро Медичи[8] был убит своим кузеном Лоренцино, известным под именем Лоренцаччо[9].

Элеонора Толедская[10]: герцогиня Флорентийская, племянница Фернандо Альвареса де Толедо, герцога Альбы[11] и вице-короля Неаполя, воевавшего с Францией и Римом, находясь на службе у императора Карла V[12] и его сына Филиппа II[13], короля Испании.

Мария Медичи[14]: старшая дочь герцога и герцогини.

Екатерина Медичи[15]: королева Франции, супруга короля Генриха II[16], законная наследница Флорентийского герцогства.

Пьеро Строцци[17]: маршал Франции, двоюродный брат Екатерины Медичи, сын Филиппо Строцци[18], сторонника республиканского строя, убитого Козимо, предводитель фуорушити{5} (так называли флорентийских изгнанников), заклятый враг и соперник Козимо в вопросе контроля над Тосканой.

Джорджо Вазари[19]: живописец, архитектор, автор «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих», приближенный советник Козимо — тот доверяет ему исполнение все более ответственных задач, в том числе масштабные восстановительные работы в палаццо Веккьо.

Винченцо Боргини[20]: историк и гуманист, настоятель Приюта невинных, близкий друг Вазари, которому помогал в работе над вторым томом «Жизнеописаний».

Микеланджело Буонарроти[21]: скульптор, живописец, архитектор и поэт, вел работы по завершению строительства собора Святого Петра в Риме.

Аньоло Бронзино: живописец, некогда — ученик, а затем близкий друг Понтормо, официальный портретист семейства Медичи.

Сандро Аллори[22]: живописец, ученик и помощник Бронзино.

Джамбаттиста Нальдини[23]: живописец, ученик и помощник Понтормо.

Сестра Плаутилла Нелли[24]: настоятельница монастыря Святой Екатерины Сиенской[25], художница, идейная последовательница монаха Джироламо Савонаролы (1452–1498)[26].

Сестра Екатерина де Риччи[27]: настоятельница монастыря Прато, убежденная сторонница Савонаролы, была в дружеских отношениях с настоятельницей, упомянутой выше, позировала ей.

Сестра Петронилла Нелли[28]: сестра Плаутиллы.

Бенвенуто Челлини[29]: ювелир, скульптор и авантюрист, автор бронзового Персея, установленного рядом с Давидом Микеланджело на площади Синьории во Флоренции.

Малатеста ди Малатести: паж герцога Флорентийского.

Марко Моро[30]: работник, краскотер Понтормо.

Эрколе д’Эсте[31]: герцог Феррары, отец Альфонсо д’Эсте[32], чья недобрая слава вдохновила Роберта Браунинга на создание знаменитого стихотворения «Моя последняя герцогиня».

Джованни Баттиста Скицци[33]: регент Миланского герцогства.

Павел IV[34]: папа римский с 1555 года, выходец из знатной неаполитанской семьи Карафа, прежде возглавлял римскую инквизицию. Заклятый враг протестантов, евреев, художников и книгоиздания, автор Индекса запрещенных книг[35]. Союзник Франции в противостоянии с Испанией. Его непомерный непотизм помог возвышению его племянников: герцога Палиано и его брата, кардинала Карло Карафы, двух негодяев, о которых, может быть, я расскажу в другой раз[36].

Якопо Понтормо: живописец.

Мне подсказывают, что следует упомянуть и тех, кто, не будучи ни автором, ни адресатом нижеследующих писем, все же в них появляется. На мой взгляд, это неуважительно по отношению к читателям, которым и без того хватает ума — они не дети, чтобы водить их за руку. Можно подумать, что когда я сам все это читал, у меня был список персонажей! Ну да ладно. Назовем некоторых: Баккьякка[37], пожилой художник, занимался росписью мебели и оформлением интерьеров; Пьер Франческо Риччо[38], наставник Козимо, а затем его секретарь и мажордом, впоследствии был освобожден от своих обязанностей и в 1553 году помещен в лечебницу из-за умственного расстройства; Бенедетто Варки[39], некогда сторонник республики, ставший историком режима, зачинатель paragone{6}, знаменитой дискуссии об иерархии искусств, был для Козимо примерно тем же, кем Анджело Полициано[40] — для Лоренцо Великолепного. И довольно. Пора открывать занавес, место и время действия — Флоренция, 1557 год.

1. Мария Медичи — Екатерине Медичи, королеве Франции

Флоренция, 7 января 1557

Узнай мой отец, что я вам пишу, он бы меня убил. Но как отказать в невинной просьбе ее величеству? Пусть он мой отец, но разве же вы мне не тетя? Что мне до ваших распрей, вашего Строцци и всей этой политики? Сказать по правде, вы даже не представляете, как я была рада вашему письму. Подумать только! Королева Франции нижайше просит поведать ей о событиях в ее родном городе, предлагая взамен свою дружбу. Могло ли Провидение сделать подарок лучше одинокой душе, бедняжке Марии, чье окружение сплошь дети и служанки? Младшие братья только и знают, что играть в принцев, а малолетние сестры клянутся не выходить замуж, ибо нет для них на свете достойной партии, — будь то хоть императорский сын, — зато я замечаю, как в холодных стенах нашего старинного дворца матушка о чем-то сговаривается с отцом, но мне при этом — ни слова, так что можно даже не сомневаться: свадьба готовится для меня. С кем? Об этом никто до сих пор не счел нужным мне сообщить. Впрочем, я уже злоупотребляю нашей дружбой: довольно обо мне!

Вообразите, дорогая тетушка, что во Флоренции разыгралась чудовищная драма. Вы, верно, помните живописца по имени Понтормо: говорят, среди всех творцов, коих обильно плодит наше отечество, его называли одним из самых видных еще в ту пору, когда вы не успели отправиться из Италии во Францию, где вас ждал королевский жребий. Представьте себе, он был найден мертвым в главной капелле базилики Сан-Лоренцо, прямо на месте работ, которые вел там с незапамятных времен — одиннадцать лет! Говорят, будто он сам лишил себя жизни, ибо остался недоволен результатом. Мне случалось видеть этого Понтормо у его друга Бронзино: с виду он походил на полоумного старика —