Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

человека Москвы, — добавила девочка, довольная произведённым на новичка впечатлением. — Когда дамбу строили, много черепов нашли. Археологи сказали, что это ещё мамонты жили. Нам домой дедушка принёс череп, а у наших соседей аж три штуки. Их дедушка на строительстве Сходненской ГЭС инженером был.

— Да у кого этого нет! — махнул рукой Борька. — Раньше из них пепельницы делали. Такая у Лукича в котельной стоит. Может, сходим к нему? Молока отнесём. Ему для лёгких очень полезно.

— Поддерживаю, — согласилась Принцесса. — Наша комсомольская задача — не стать равнодушными. У меня деньги есть. На печенье тоже хватит.

Придерживаясь нового плана, два двенадцатилетних пионера и одна пятнадцатилетняя комсомолка зашли в ближайший продуктовый, купили пакет молока и триста грамм свежей халвы, а потом зашагали в котельную на очистительных сооружениях.

Пётр Лукич сидел на своём обычном пеньке у чёрной железной двери котельной. Легендарная пепельница из черепа стояла в ногах могучего, двух с гаком метрового старика, в прошлом бригадира портовых грузчиков, а он сам, одетый в потрёпанный спортивный костюм с эмблемой спортивного клуба «Крылья Советов», курил папиросу и напряжённо разгадывал кроссворд в газете. Вид кочегар имел опрятный, разве что спортивный костюм был немного мятый и седая щетина на лице. Не брился Лукич уже третий день, ровно с того дня, как его в последний раз жена выгнала. И выгнала-то она его не чтобы из-за баб или пьянки, а Лукич такие штуки вытворял, что даже участковый Бродягин не понимал, как их в протоколе записать. Однажды Лукич пришёл к замминистра лёгкой промышленности в квартиру на Туристской и отлупил его лыжной палкой. Тот, правда, заявлять не стал, потому что Лукич во время Второй мировой с его отцом служил. Их двое в живых-то из взвода и осталось. Но зато остановили вражеское наступление. Лилия Ивановна говорила, что замминистра взятку взял, а Лукич узнал.

Выгоняла жена старика обычно ненадолго, и у неё тут же на квартире собиралась компания строгих женщин со всего района. Они закрывались на квартире и чего-то делали. Ходили слухи, что они молились.

— Здравствуйте, дедушка Петя! Мы вам молока и халвы принесли! — издали поприветствовала его комсорг.

— Привет, Принцесса! — улыбнулся Лукич. — Зря вы деньги тратили! Лучше бы на глобус накопили.

— У нас есть в классе глобус, Лукич, — сообщил Борька, присаживаясь рядом со стариком. — Вот, — он показал на Серёжу, — у нас новенький. На прошлой неделе к нам из деревни переехал.

— Деревенский, значит? — с любопытством взглянул на мальчика Пётр Лукич. — Хорошо, что деревенский. Быстро у нас приживёшься. Мы тут тоже деревенские. По сути. По прописке — коренные москвичи, кореннее некуда. — И старик потушил окурок папиросы об пепельницу из доисторического черепа. — Вот тому живое подтверждение — самый старый житель Москвы.

— Папа говорит, что самый старый у нас на шкафу стоит! — не согласился Борька.

— А разница какая? — махнул рукой Лукич. — Сто лет туда, сто лет обратно… Когда счёт на сотни тысяч. Масштаб стирает разницу!

Кочегар взял из рук девочки пакет с молоком, надорвал зубами край и принялся пить.

— Дедушка, а вы чего-нибудь сегодня жечь будете? — спросила Хольда.

— Да не собирался, — оторвался от пакета Лукич. — Вы бы в среду зашли. Я мёртвых кошек из ветеринарной больницы жёг.

— Фу! Кошки! — брезгливо сморщилась девочка.

— Зря ты так! — мудро наставил её старик. — Взгляни на это иначе: государство не на свалку гнить животных отправило, а по самому высшему разряду — на антраците! По зге! — Он повернулся к Серёже и спросил: — Ты бы как хотел, чтобы тебя похоронили?

— Не знаю, — растерялся мальчик.

— Так подумай, — посоветовал Пётр Лукич. — В Священном Писании говорится: никто не знает сроков. Нужно к этому мероприятию по-пионерски ответственно подойти. Стих прощальный, предположим.

Рисунок голубя мира на слепленной своими руками тарелке.

— Подумаю, — пообещал ребёнок.

— Не затягивай, — одобрительно погладил его по голове шершавой ладонью Пётр Лукич и обратился к Борьке: — Папка из запоя вышел?

— Уже второй день, — кивнул тот. — Кефиром восстанавливается. Ему долго пить нельзя. Он космический корабль делает. Уволят, если пьющий.

— Какой космический корабль? — поинтересовался у него Серёжа.

— Известно какой — для полётов на Марс! — гордо ответил тот. — Вот приехал бы ты на полгода пораньше. Перед майскими участковый всех обошёл и предупредил, что в полночь на улицу из окна смотреть не рекомендуется. Само собой, никто и не уснул раньше. И видели — огромный такой! На толстый самолёт похож! Не труба, в которой Гагарин летал. Три тягача волокли платформу.

— «Буран» называется, — подтвердила его слова девочка.

— Ух ты! — восхитился Серёжа. — Можно потом будет на него посмотреть?

— Само собой! — пообещала Хольда. — Лучше в воскресенье вечером. Охраны меньше. Иначе застрелить могут. Хотя вряд ли. По ногам обычно сначала стреляют.

— Ладно, — согласился на воскресенье мальчик, но спросил: — Ведь можно незаметно посмотреть?

— Как повезёт, — пожала плечами комсорг.

Лукич прикурил новую папиросу и сказал:

— За молоко, детки, спасибо. Халву с собой забирайте. Халва для моего желудка тяжеловата будет. Сами покушайте. И по вечерам на Лодочной поосторожнее, опять какой-то хрен по крышам бродит. Идите с Богом!

Ребята не стали возражать. Свой общественный долг они выполнили — ветерану молока принесли, можно было возвращаться домой. Тем более что уже стемнело и скоро могла вернуться с работы Серёжина мама, да и Борькина мама не поощряла поздние гулянки. Только Принцесса ничего не боялась. Её родители привыкли, что их дочь часто по ночам выполняла разные комсомольские поручения.

Они шли в тёплом сумраке, мимо наполненных жёлтым светом фонарей на столбах и то и дело заглядывали в окна домов, стоящих по обе стороны дороги. Свет зажигался то в одном окне, то в другом. Где-то пили чай на кухнях. Где-то включали телевизоры, отчего потолки мерцали голубыми проблесками. В некоторых окнах торчали головы любопытных старушек, жадно проживающих старыми глазами всё, что происходило у них под домом.

В своей квартире мальчик оказался на несколько минут раньше мамы. Перед этим он попрощался с друзьями, договорившись встретиться завтра после уроков.

Мама быстро поела сама, покормила его остатками куриного бульона и села перед телевизором.

— Пьехи концерт через десять минут будет, — сообщила добрая женщина ребёнку. — Если хочешь, можешь со мной посмотреть, а уроки попозже сделаешь.

— Она кто? — заинтересовался Серёжа.

— Она из Франции приехала к нам жить и запела, — проинформировала мама. — Носит самые модные платья. Хочу приглядеться и лекало с одного сделать. Мастеру в пошивочном цеху покажу. Если ткань выделит, то сошью как образец. Вдруг примут? Дадут премию, и мы с тобой