«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

Сара дочитала его заметки и подождала, пока принтер их распечатает. Теперь ей все стало ясно. Именно Морган Граймз был Чужаком. В его списке из пятидесяти с лишним убитых значились имена Кеннета Робертсона и Алисы Маколиф — тех двоих, о которых упомянул Ред. Настойчивый интерес Моргана к убийствам заставил их нервничать. Больше полусотни убийств! Неудивительно, что они засуетились, когда почуяли, что грозит разоблачение.

Сначала Морган не сообразил, что тайна Брейди Куинна и его серия убийств связаны между собой. Все-таки их разделяло целое столетие. Но потом он увидел перечень Денниса. Агата Пенуэзер — последняя в списке — была первой в его собственном. Неудивительно, что Морган был так возбужден, когда позвонил ей. Информация, полученная от Денниса, расширила его список убийств в прошлое вплоть до 1876 года, когда был убит Дейвис Белло.

Но таким образом Морган выдал себя. Не зная о существовании этой связи, он не предпринял своих обычных предосторожностей. Он наводил справки достаточно осмотрительно: даже если бы не существовало иных причин, то повышенный процент репортеров среди жертв заставлял соблюдать осторожность. Но Морган, как и Сара, расспрашивал о Куинне и Обществе Бэббиджа открыто — с помощью компьютерной сети и по телефону. Вероятно, это их и насторожило. Когда же Морган понял, что связь существует, было слишком поздно.

А его дружба с Сарой стала решающей уликой. Они уже не сомневались, что она проводит против них «операцию», что именно она и есть Чужак. По трагической иронии судьбы они сочли Моргана её сообщником. Сразу после случая в библиотеке Сара встретилась и с Деннисом, и с Полом Эбботом. Потом, после покушения в парке, она провела ночь у Моргана, а на следующий день Морган посетил их обоих. Поэтому они решили не рисковать и убрать всех троих «сообщников».

Теперь стало ясно, почему они убили Пола Эббота, который не имел к ней почти никакого отношения. Теперь она поняла, что вызывало у них тревогу. Однако чего Сара не собиралась им простить, так это Доусонов и того человека в парке, которых убили только для отвода глаз.

Сколько крови! И как давно она льется! И все — ради сохранения одной-единственной главной тайны, которая заключалась в том, что на протяжении последних 160 лет они исподтишка направляли ход истории.

Впрочем, пока это только её предположение — насчет управления ходом истории. Но оно было единственным разумным предположением. Как она радовалась бы, если бы оно вообще не пришло ей в голову. Как она хотела забыть о своем открытии и сделать так, чтобы история снова превратилась в перечень событий и дат!

Но теперь это были пустые мечтания. Она не могла ничего поделать, как муха, бьющаяся о стекло, потому что неведомая горстка людей поставила вокруг каждого человека невидимую преграду. Интересно, стала бы муха счастливее, если бы поняла, что такое стекло?

«Не бойся того, чего не знаешь», — гласит поговорка. Утешительная формула, которая позволяет ни о чем не задумываться.

Но она неверна. Незнание всегда опасно. Оно может погубить, Сара вспомнила, как однажды на её глазах воробей с лету врезался в стеклянную стену одного из небоскребов в центре города. Он упал мертвым на тротуар прямо перед ней. Ей до сих пор жалко его. Теперь она легко могла представить себя на месте воробья — несущейся сломя голову (как и многие другие — сколько их еще было?) прямо на невидимую преграду.

Даже если б она каким-то чудом забыла все, что узнала, все равно это была бы лишь видимость свободы. И пусть она даже не билась бы крыльями о стены, но они по-прежнему остались бы на месте — еще прочнее, ибо нельзя разрушить стену, о существовании которой даже не подозреваешь.

Но мысль о том, что стены существуют, что кто-то окружил тебя ими, вызывала боль. Боль и гнев. «Всю свою жизнь я боролась, чтобы не стать чьей-то жертвой. А сейчас обнаружила, что все мы — жертвы». Так заключенный, который сумел наконец вырваться из камеры, вдруг убеждается, что смог попасть лишь в другую камеру, побольше.

⠀⠀

⠀⠀

10

⠀⠀

её разбудил звонок в дверь. Трели настойчиво повторялись одна за одной, как будто заело граммофонную пластинку. Сара зажала уши. «Ну, заткнись же!»

Она всегда просыпалась с трудом. Эйб, давний её сожитель, вечно над этим подшучивал. Сам он был из тех, кто по утрам бегает трусцой и плотно завтракает. Свиная грудинка (поджаренная на рашпере, а не на сковородке) и яйца (всмятку, разумеется). А она в это время едва могла одолеть чашку кофе. С самого начала ясно было, что из их отношений ничего не выйдет.

Всю ночь Сара провела за терминалом, составляя программу и читая файлы Моргана, и только под утро свалилась на диван. Затуманенным взглядом она посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке прямо под портретом доктора Кинга. Двенадцать часов. Полдня уже прошло. Доктор Кинг смотрел вдаль и выглядел невероятно благородным. «Наконец свободен…»[20] «Свободен» — какая злая ирония судьбы! О какой свободе можно говорить, когда…

Снова прозвенел звонок, и она подумала, стоит ли открывать. Вчера она собрала вещи, чтобы скрыться в горах, — когда ей в голову пришла нелепая мысль, что Морган собирается её убить. Потом, ночью, она наконец нанесла ответный удар. А сегодня утром (нет, днем) собирается по-прежнему удариться в бега?

Ну, это может зависеть от того, кто сейчас звонит ей в дверь.

Мистер Мяу вспрыгнул на спинку дивана и принялся бесшумно ходить по ней взад и вперед. Глядя на Сару, он зевнул: «Я-а-ау».

Сара протянула к нему руки, и он спрыгнул к ней.

— Как поживаешь, Мяу? — спросила она. — Я тебя не видела целую вечность. Ручаюсь, что бегал по кошкам. Где ты шлялся, когда был мне нужен? — Она явственно вспомнила то чувство одиночества, которое пережила… когда это было? Позапрошлой ночью? Все дни у нее перепутались. В субботу. А сегодня понедельник. Ровно две недели назад — почти час в час — она нашла эти бумаги в доме на Эмерсон-стрит.

Мистер Мяу заглянул ей в глаза.

— Мяу.

— Да, ты прав. Не мне тебя укорять. В конце концов, где шлялась я, когда была нужна тебе, верно?

«Подставилась под выстрелы, а потом в беспамятстве отправилась к Моргану». Она почесала кота в его любимом месте — за ухом. Звонок опять зазвонил. Сара вздохнула.

— Ладно, посмотрим, кому это не терпится.