Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Клянусь Перуну, богу Прави, стоять за справедливость! — взволнованно воскликнул княжич.

— Отныне ты воин, — весомо и торжественно молвил отец Ведамир. — Крепко держи клятву, данную Перуну. Неси имя своё по жизни с честью, не предавай, не злобствуй, не юли, не лги и не завидуй! Всегда гляди прямо в лик опасности, и бог Род-Сварожич в образе сокола непременно придёт на помощь тебе! Ибо сокол — священная птица, он живёт и сражается только по Прави, он не ястреб какой, что может закогтить добычу хитростью и коварством, главное оружие сокола в быстроте и мощи удара!

А когда они уже шли по тропе обратно и Рарог, опоясанный мечом, с гордостью придерживал рукоять у левого бока, дядька, вздохнув, сказал:

— Что ж, Рарог, коль стал мужем, знать, пришла пора исполнять обещание, данное немецкому королю: жениться на принцессе франков. Так-то, брат! Дочь мне поведала, — повернулся Добромысл к волхву, — что Людовик сызнова армию собирает, вроде глинян с некоторыми племенами ободритскими за то, что они Гам-град опять порушили, наказать хочет. Будет ли когда-нибудь мир на этой земле?

— А как дочь твоя, Добромысл, ладно ли живут они с принцем франкским? — спросил волхв.

— Живут, — неопределённо махнув рукой, нерадостно ответил князь. — Недавно приезжала погостить и внуков показать, — голос его чуть дрогнул. — Лопочут по-немецки, муж не дозволяет словенской речи учить. Одно слово — чужие! Дочери по их закону веру латинскую пришлось принять. Не могу зреть, — с болью вымолвил князь, — как кровь родная онемечивается, а поделать-то ничего не могу! В самое сердце, супостаты, ранили! Душу наизнанку выворотили!

— Дядя, как это муж не велит детям по-словенски речь? — вмешался в разговор Рарог. — Тогда и я своей жене не дозволю на немецком со мной говорить, пусть нашей речи обучается!

Старый волхв и князь с улыбкой переглянулись. Дядька одобрительно похлопал Рарога по плечу.

— Слышу слова не отрока, но мужа ободритского!

* * *

Прошло несколько лет

Князь Рарог в полном воинском облачении с болотным мечом на боку стоял перед своей храброй дружиной под княжеским штандартом: белым соколом на красном поле. С непокрытой бритой головы Рарога ниспадала длинная прядь волос, — признак знатности рода у всех варягов-руси. Справа от князя, чуть ниже, стояли его младшие братья, также в кольчугах, со щитами и мечами.

— Мужи ободритские, рарожичи! Нурманы напали на наших купцов. Давно такого не случалось, видать, решили, что коль князь молодой, так и опасаться возмездия нечего. Потому следует нам пойти и напомнить, что мы всё те же сыны Сокола.

Слава Перуну, богу-защитнику Прави!

— Слава, слава, слава!!! — троекратно громогласными криками ответили дружинники.

— По лодьям, братья! — зычно повелел молодой князь и глядел, как воины сноровисто занимают места в своих кораблях. — Трувор, ты за старшего во второй лодии, а ты, Синеус, замыкающим в охране.

— Опять в охране, — недовольно буркнул про себя младший рарожич с ещё юношеским пушком вместо усов, но противоречить брату не стал и побежал в конец каравана.

— Ререх! — услышал князь девичий возглас за спиной. Обернувшись, он узрел пламенеющие на ветру рыжие волосы своей жены, которая бежала к нему и махала рукой, а второй придерживала длинное платье. Подбежав, она обняла Рарога и быстро заговорила по франкски:

— Майн либер манн! Ихь верде ауф дихь вартен!

— Нет, Ружена, скажи по-русски: «Я буду тебя ждать!»

— Йа буду тьебя шдать, — с сильным франкским выговором медленно вымолвила регина.

— Ну вот и славно, пока вернусь, постарайся научиться, гляди, как у твоего охоронца Вольфганга ладно выходит, борзо речь славянскую ухватил.

— Корошо, мой король, я будеть старайтся, — утирая выступившие слёзы, ответила девица.

Глава 2

Ольг из Приладожья

Словения. Приладожье. 858 г. Неудачное свидание 16-летнего Олега с Велиной. Отец девушки прогоняет его: «Сначала добро накопи!» Сестра Ефанда утешает брата. Приходит драккар викингов, они просят у старосты разрешения похоронить своих умерших. Ас-скальд поёт песню. Ольг вместе с 10 юношами из Приладожья нанимается к викингам гребцом в надежде заработать на свадьбу. Первое упоминание о Рароге. Морская служба. Воспитание викинга. Схватка с норманнами. Эсты спасают Ольга. Град Волин.

Юноша лет шестнадцати поглядел ещё раз на своё отражение в бочке с водой, поправил льняную рубаху с вышивкой по вороту. Новая рубаха немного топорщилась, расширяя его уже достаточно крепкие плечи и грудь. Зато поясок с обережными кельтскими рунами, что недавно для него соткала сестра, ладно охватывал стан. Порты не совсем новые, но и не старые, правда, из шерсти для зимы, но летние, которые всё время носил, для такого случая вовсе не годились.

— Ольг! — вышла на крыльцо девица лет тринадцати с зеленоватыми очами и белыми, заплетёнными в косу волосами. На ней была длинная — на вырост — рубаха из выбеленного полотна с вышивкой по вороту и на предплечьях. На шее — старинный кельтский оберег с разомкнутыми концами. — Куда ты вырядился, а порты отчего зимние надел? Опять к ней собрался? — глаза младшей сестрёнки заискрились от любопытства.

— Отчего обязательно к ней, так пройтись, да и только, — стараясь говорить беззаботно, молвил юноша. Он немного подумал и надел на голову берестяное очелье, которым обычно прихватывал свои длинные белесые, как у сестры, волосы во время работы.

— Это чтоб волосы не мешали, коли целоваться придётся? — ехидно прыснула сестрёнка и тут же шмыгнула обратно в дверь, потому что брат обрызгал её зачерпнутой из бочки пригоршней воды.

Проходя по улице, Ольг поздоровался с кузнецом, который отдыхал после нелёгкой работы на широкой колоде. Прошлым летом юноша у него был в подмастерьях.

— А что, Ольг, не решил ещё ко мне в ученики пойти, гляди, ведь так, как я, тебя никто не научит, — окликнул его закопченный мастеровой. — Вот уйду на покой, так ты первым кузнецом на всём Приладожье будешь, точно тебе реку!

— Дяька Кряж, разве мало у нас ребят крепких, вон Окунь, Валуй, Шульга…

— Ах ты ж, зелена медь! Да при чём тут крепкий не крепкий, — раздосадовался Кряж, — молотом махать любой здоровый дурень может, а вот кузнецом мало кто способен быть! А ты из кельтов будешь, ваш род