Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

духовною особою посажены в карету… Карета, быв довезена до угла забора Исаакиевской церкви, остановилась, и Серафим из неё вышел, но, послышав дерзкие насмешки, хохот войска и взбалмошной толпы, пастырь душ отложил миролюбивые намерения; а срамные ругательства, угрозы солдат, в цепи находящихся, побудили 68-летнего старца в страхе укрыться за забор, где он и простоял до получения дозволения возвратиться назад».

Дело № 23

Михаил Карлович Кюхельбекер

Вероисповедание лютеранское.

Родился в 1798 году.

Отец – статский советник Карл Кюхельбекер, из саксонских дворян; за службу по управлению Павловским парком ему пожаловано имение Авинорм в Эстляндии. Мать – Юстина Яковлевна, урождённая Ломен. Брат Вильгельм, декабрист; сёстры Юстина и Юлия.

Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1813 году гардемарин; в 1814-м зачислен в Гвардейский экипаж; в 1815-м мичман, в 1820-м лейтенант. Участвовал в плаваниях на бриге «Новая Земля» в Северном Ледовитом океане и на шлюпе «Аполлон» через Атлантический, Индийский и Тихий океаны к берегам Камчатки; награждён орденом Святого Владимира 4-й степени.

В тайных обществах не состоял.

14 декабря 1825 года участвовал в восстании вместе со своей ротой.

15 декабря добровольно сдался начальнику 1-й гвардейской дивизии великому князю Михаилу Павловичу.

Осуждён по V разряду, приговорён в каторжные работы на 8 лет, срок сокращён до 5 лет.

Приметы: рост два аршина 77/8 вершков[66], лицо белое, продолговатое, глаза карие, нос большой, остр, широковатый, на левую сторону кривоват, волосы на голове и бровях темно-русые.

Был заключён в Кексгольмскую крепость, затем отправлен в Читинский острог, Петровский завод. В 1831-м переведён на поселение в город Баргузин Иркутской губернии.

В 1834 году женился на Анне Степановне Токаревой, из мещан; в браке родились шесть дочерей.

После амнистии 1856 года был восстановлен в правах потомственного дворянина, освобождён от надзора в 1858 году.

Умер 29 сентября 1859 года в Баргузине.

Из показаний Михаила Кюхельбекера:

«Баталион не хотел присягать, бросился с криком „Ура!“ в ворота и побежал в расстройстве… Главное побуждение к возмущению было, что кто-то во фраке приехал и, проехав сквозь двор, сказал: „Ребята, император Константин приехал“».

Если это правда, а не попытка отвести вину от своих собратьев-офицеров, то человек во фраке и фуражке, скорее всего, Каховский: он и раньше бывал в Гвардейском экипаже, смущал офицеров. Возможно, тем мятежным утром явился снова агитировать нижних чинов.

На поселении с Михаилом Карловичем случилась отчасти печальная, отчасти счастливая история, озарившая мерцающим светом всю его дальнейшую почти тридцатилетнюю жизнь.

Дело было так.

В Баргузине холостой ссыльный определился на жительство в обывательский дом; хозяйка – немолодая вдова по фамилии Токарева, воспитывала дочь Аннушку. Девушка, дабы не обременять семейство, нанялась в услужение и уехала в другое селение, верстах в пятидесяти. По возвращении же домой выяснилось, что она беременна (такое случается иногда с молодыми девушками). Разгневанная мать готова была проклясть дочь и выгнать из дому, но поселенец, тронутый горем и слезами юной особы, объявил, что возьмёт на себя посильное попечение о ребёнке. По рождении дитяти Михаил Карлович отправился с молодой матерью в церковь, принял участие в крещении и, хоть и лютеранин, был записан в восприемники. Он, одинокий моряк, решился воспитать младенца как собственного сына. Но по прошествии времени оказалось, что отношения его с матерью младенца, с коей пребывал он постоянно под одной крышей, перестали быть только дружескими. Они вновь отправились в церковь, на сей раз с целью вступить в законный брак. По закону крёстные не могут сочетаться браком с родителями своих крестников. Но добрый священник баргузинского Спасо-Преображенского храма то ли по благословению священноначалия, то ли по собственному усмотрению обвенчал их, тем более что невеста вновь пребывала в положении, на сей раз уже от жениха.

Брак, по всей видимости, складывался счастливый, но силы зла никогда не дремлют. Некий мелкий священнослужитель, обиженный тем добрым священником (как утверждают, наказанный за пьянство), написал донос в Иркутское епархиальное управление, откуда дело перешло в Синод. И вот, как гром с неба, пришло синодское постановление: брак Михаила Кюхельбекера и Анны Токаревой (в коем, заметим, было уже рождено двое детей) расторгнуть, а беззаконных супругов разлучить.

К этому времени в Баргузине был переведён на поселение и Вильгельм Кюхельбекер, брат Михаила. Приняв близко к сердцу беду, обрушившуюся на брата, Вильгельм написал проникновенное письмо шефу жандармов генерал-адъютанту Александру Бенкендорфу, одному из своих бывших следователей. Из этого-то письма мы и знаем нюансы данной истории.

А Михаил Кюхельбекер, будучи вызван для объявления ему его участи, написал следующее.

«1837-го марта 5-го дня в присутствии Баргузинского совестного суда судьёю сего суда объявлено мне решение Правительствующего Синода, и потому, если меня разлучают с женою и детьми, то прошу написать меня в солдаты и послать под первую пулю, ибо мне жизнь не в жизнь. Михайла Кюхельбекер».

Всё-таки счастливые финалы случаются не только в сказках, но и изредка в жизни. Письмо Вильгельма, а паче того ходатайство на высочайшее имя от Юстины Карловны Глинки, урождённой Кюхельбекер, возымели действие. Хотя брак и не был признан законным, но принудительное разлучение супругов фактически отменено: они продолжали жить вместе до смерти Михаила Карловича. Единственный сын Анны Токаревой, рождённый ею до брака и крещённый в православную веру лютеранином Кюхельбекером, умер во младенчестве. Что касается дочерей (Юстины, Юлиании, Александры, Екатерины, Анны, Анастасии), то после смерти Михаила, благодаря хлопотам его сестры Юстины, четыре из них были удочерены дальним родственником, генералом. Две к этому времени уже, вероятно, были замужем. Дальнейшая их судьба прослеживается плохо.

К сказанному добавим: при безусловном внешнем сходстве с братом Вильгельмом (узкое измождённое лицо, плешивый лоб толкачиком, длинноватый нос, сутулость) Михаил по складу личности совершенно иной человек. В нём нет той нескладной чудаковатости, из-за которой так потешались над бедным Кюхлей, а то и принимали его за помешанного. Михаил, морской офицер, прошедший все четыре земных океана, и в тюрьме, и в ссылке оставался деятельным, инициативным человеком. В Чите и Петровском заводе прекрасно трудился в портновской артели – шил одежду для собратьев. На поселении успешно хозяйствовал, устроил школу для баргузинских ребятишек, изучал природу Забайкалья, а после амнистии и восстановления в правах не поехал домой в Европу, а занялся разработкой золотых россыпей. Правда, в этом деле не успел себя проявить: умер в Баргузине в 1859 году.

Дело № 24

Николай Павлович Окулов (в следственном деле Акулов)

Православного вероисповедания.

Родился в 1797 или 1798 году.

Отец – отставной прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка Павел Прокофьевич (по другим данным Матвеевич) Окулов,