Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

опустив мощные плечи. — А у меня только один драккар и тихоходный кнорр, загруженный доверху товаром, а там Гуннтор… Впереди три боевые лодьи этих ободритских головорезов, уходить назад против течения с перегруженным кнорром, ты же понимаешь, Олаф, невозможно. Если бы мы ввязались в драку, никто бы не ушёл живым, ни один человек, конунг! Злые забавы бога Локи могли погубить нас всех! Но я сохранил драккар и людей. Просто не всегда везёт, бывают и неудачи…

Разъярённый потерей такого количества добычи и кнорра, Олаф готов был тут же прикончить неудачливого ярла, но трезвый расчёт взял всё-таки верх.

— Четыре года тому назад, когда я посылал вас с товарами как купцов в Альдогу, ты, бестолковый Лодинбьёрн, влез своей косматой головой в ненужную драку и потерял почти половину воинов. После этого набрал молодых словен, нянчился с ними, а потом они тебя самого едва не убили, да при этом сократили команду ещё на шесть воинов. Теперь ты лишил меня лучшего кнорра и богатой добычи! Ну почему самые тупые ярлы во всей Скандинавии именно у меня, что неугодного я совершил, если великий Один вместе со своим сыном Тором наказывают меня дураками? — Конунг орал своим громовым охрипшим от ледяного северного ветра голосом, но ярл видел, что он уже что-то решил про себя.

— Ты отдашь мне «Медведя», — повернувшись, неожиданно почти ровным голосом сказал Олаф.

Лодинбьёрн растерянно уставился на него, беспомощно захлопал глазами, а потом взревел, как раненый зверь, ухватив себя за волосы:

— Нет, конунг, только не это! Мой драккар, как я без него? — Потом выхватил свой большой нож и протянул Олафу. — Лучше убей меня, конунг!

Посчитав, что стенаний Лодинбьёрна достаточно для его наказания, Олаф чуть смягчил тон.

— Ты останешься во главе команды «Медведя», но это уже мой драккар, понял, косматый идиот? Но ты можешь вернуть себе драккар, — ещё более мягко произнёс Олаф, — если выкупишь его, заплатив за кнорр и добычу.

— Благодарю тебя, Олаф! — на лице ярла написалось облегчение. — Ты крут, но справедлив. Да хранит тебя Форсети, бог справедливости и правосудия! Я думал, пока возвращался в фиорд, и теперь знаю, как смогу вернуть тебе долг, и помимо того, ты будешь в состоянии построить не один новый кнорр! — ярл заговорил твёрже, когда заметил, что конунг внимательно смотрит на него. — Нужно идти в Альдожскую землю, там другие конунги берут хорошую добычу и богатеют очень быстро, почему же мы должны быть в стороне.

— Ты предлагаешь мне подбирать остатки того, что не захотели съесть другие? — презрительно воззрился на ярла Олаф.

— Нет, я предлагаю пойти туда, где не ходили другие, я знаю, что есть такие места, первый берёт всё. Это земли между Онегой и северной рекой Дину, протекающей через Словенскую Гардарику, у которой, говорят, берега серебряные, а дно золотое. Думаю, утрата кнорра — знак самого Одина, что нам нужно идти на словен, пока их разъедают распри.

— А ты забыл, что уже два года, как конунг ререгов укрепляет свой гард на Альдоге, забыл, что он разбил уже многих ярлов, которые пытались поживиться в его землях? И не из тех ли земель ты только что вернулся без добычи и корабля? — ехидно заметил Олаф.

— Нет, конунг, я не забыл, только я не собираюсь сражаться с воинами Ререга. Мы пойдём открыто, как мирные купцы, даже пошлину, э-э, за проход, оплатим, — криво усмехнулся ярл. — А потом славно погоняем лесных жителей, у которых прорва дорогих мехов, мёда, воску, прочных вервей, бочки доброй рыбы без костей и икры, а ещё, говорят, там много драгоценных каменьев и злата. Мы возьмём всё быстро и без особого риска, живых оставлять не будем, чтобы не донесли. И назад вернёмся так же, как мирные купцы, и снова, хе-хе, заплатим проходные!..

Олаф прошёлся своим твёрдым морским шагом туда-сюда, как будто привычно мерил ширину своего драккара где-то в море. Он остановился и ещё раз задумчиво смерил цепким взглядом медвежью стать ярла.

— Большие дела не делаются с наскока, — молвил он. — Этой осенью я должен везти товары в Бирку, вы с Гуннтором будете сопровождать меня. За зиму подготовим всё необходимое, и весной, если на то будет воля Тора, ты пойдёшь с отрядом из трёх драккаров, но… — Олаф помедлил, — старшим в походе будет молодой конунг, а ты — его надёжной спиной и крепкой рукой. Ты, ярл Лодинбьёрн, должен во всём слушаться молодого конунга и тем доказать ему и мне свою верность. Запомни, если с ним что-то случится, тебе и всей твоей семье лучше умереть сразу!

«Глупый Медведь, — усмехнулся про себя Олаф, провожая взглядом уходящего ярла, — пусть его пустая голова думает, что он пойдёт за простой добычей…»

Часть вторая

Полёт Сокола

Глава 1

Битва Тора

864 г. Стычка в Бел-озере, гибель Синеуса. Старый Уго доносит Олафу, что младший брат Ререга мёртв. «Мы, свободные люди фиордов, рождаемся, чтобы повелевать другими». Выступление Гуннтора в поход. По реке Сясь. Разбой на порогах. Посланник от боярина Гореваты. Месть мечника Хабука.

Торговый град Бел-озеро, что стоит на одноимённом полуночном озере, как и Ладога, находится на важном торговом пути. Из далёкой Асии купцы идут через море Хвалисское, Хазарию и Булгарию, через земли словенские прямо к загадочным полночным народам, охраняемым студёными морозами да свирепыми зимними вьюгами. Только отважные искатели диковинных товаров осмеливаются дойти сюда, а уж пройти далее в самую сказочную полночную Биармию и вовсе решаются самые отчаянные из тех купцов. И из далёких стран на самом краю земли, куда усталое солнце уходит спать после дневного пути, где обитают воинственные, не ведающие страха варяжские и нурманские народы, оттуда их купцы идут из своего Варяжского моря через озеро Нево. А из него либо по Свири, где вёрст за десять до впадения в Онежское озеро поворачивают в свирский приток Оять, что по-вепсски означает просто «ручей». С Ояти они попадают на Суду, а из другого притока Паши на Колпь и оттуда по Шексне на Волгу. Из Нево можно пройти и по реке Сясь на Чагоду и Мологу; оттуда опять же по Шексне на Волгу.

Онежское и Белое озеро соединяют волоки из впадающей в Онегу Вытегры до