Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

по крутой тропинке в сырой овраг. Тревожное чувство опасности все сильнее охватывало его. Он не заметил сочившейся из-под корня струйки воды, сделал неверное движение, поскользнулся, упал и кубарем полетел вниз, цепляясь одеждой за корни и острые камни, разбивая в кровь лицо и руки. Перед самым дном оврага он так ударился головой, что сознание померкло.

Когда открыл глаза, то увидел над собой уходящую вверх тропу. Попытался подняться и вскрикнул от боли в правой лодыжке. Нащупал ободранными руками больное место и дёрнул ступню, снова боль, но теперь хоть чуть-чуть можно становиться на ногу. Встал и, хватаясь руками за камни, коренья и ветви кустарника, полез на другую сторону оврага. Когда добрался до середины и остановился перевести дух, услышал встревоженные голоса птиц. Значит, погоня уже близко. Уйти с такой ногой и гудящей, как пустой котёл, головой не удастся. Хабук увидел в каменистом склоне небольшое углубление, вымытое водой, которое почти закрывал куст. С трудом взобрался туда, снял лук, приготовил стрелу.

— Видишь, милая Чираита, наша разлука была недолгой, совсем скоро мы опять будем вместе, — уже почти спокойно проговорил Хабук, — жаль, что тетива отсырела, стрелять будет плохо.

Но самое обидное, что не успел предупредить ладожан…

Вот встревоженный стрекот лесных птиц совсем рядом. Первый из преследователей появился на противоположном краю оврага и осторожно осмотрелся. Что-то негромко сказал по-нурмански. Появились ещё двое и, быстро оглядевшись, стали спускаться вниз. Мечник выстрелил, целясь в руку того, что спускался последним, понимая, что стрелять с отсыревшей тетивой в грудь, закрытую кольчугой, бесполезно. Выстрел оказался неточным, стрела только оцарапала кисть нурмана. Вторая стрела всё-таки угодила в ногу другого, но теперь мечник обнаружил себя. Враги, прикрываясь красно-чёрными щитами, уверенно опускались вниз. Ещё несколько бесполезных стрел в щиты и кольчуги, и Хабук отложил лук, сжав в руке свой охотничий нож. Зашевелились зелёные ветки, и над камнем появилась голова викинга в шлеме и маске. Опытный воин сразу оценил беспомощность лежащего на земле охотника. Он ухмыльнулся, повернул короткое копьё обратной стороной и сделал резкое движение. Последнее, что ощутил вепс, тупую боль в груди, и почти сразу за этим — боль в правом плече, и сознание покинуло его.

Глава 2

Сражение за Ладогу

Ладожцы спасают мечника. Песнь скальда. Месть хозяина и хозяйки воды. Ас-скальд «делает ноги». Выступление Гуннтора в Альдогу. Ловушка в граде. Единоборство Рарога и Гуннтора, Ольга и Лодинбьёрна. Старый Уго просит о смерти. Известие Сивера.

Вторым движением викинг ударом в плечевой сустав выбил нож и… тут же упал сам, пронзённый стрелой. Оглушённый вепс уже не видел, как в викингов с разных сторон полетели стрелы, пробивая с близкого расстояния даже их неуязвимую броню. Корчась от боли, первый викинг рухнул на склон, судорожно стараясь схватиться за торчащие коренья. Двое оставшихся нурманов стали спиной друг к другу, прикрывшись щитами. Двое воинов-словен подскочили с обнажёнными мечами. Началась отчаянная рубка. Вот тело ещё одного викинга рухнуло и покатилось на дно оврага, а отдельно покатилась его голова в стальном тяжелом шлеме с маской. А ещё через мгновение пал последний из преследователей.

— Ну вот, вепс, теперь ты снова охотник, а не дичь, — проговорил невысокий словенский воин, склонившись над раненым и стараясь привести его в чувство. — Э-э, брат, да ты ранен и, похоже, у тебя вывих, — заключил воин, быстро ощупав мечника. Он вдруг сильно нажал на плечевой сустав пальцами одной руки, а другой чуть повернул и одновременно потянул на себя руку Хабука, который от этого дёрнулся и застонал. — Ну вот, брат, вставить плечо ерунда, — улыбаясь, обратился он к мечнику, который открыл глаза. Выше по тропе раздвинулись кусты, и двое вооружённых ладожцев направились по тропе мимо лежащего мечника на противоположную сторону оврага.

— Стой, эй са, нельзя! Там каума, могила, сурм, смерть! — путая от волнения и боли словенские и вепсские слова, скороговоркой заговорил, с трудом поднимаясь на локтях, пришедший в себя молодой охотник.

— Ты, мечник, толком говори, что стряслось, — спокойно спросил по-вепсски пожилой ладожанин с внимательными очами, подходя к лежащему Хабуку и помогая ему встать. Добродушный тон и родная вепсская речь немного успокоили Хабука.

Он рассказал всё.

— Так, — молвил статный высокий словен, — не зря таможенная служба на Сяси доложила о проходе трёх нурманских драккаров, один из которых с медвежьей головой. Выходит, это-таки наш старый знакомый Лодинбьёрн пожаловал? И, почище прежнего, разбой устроил! Вот что, друзья, нам нужно разделиться, ты, Айер, и ты, Скоморох, борзо доставите князю весть об опасности, а мы с Молчуном останемся приглядывать за викингами. Только что делать с раненым вепсом? Видите, его начинает бить озноб, это из-за раны, ему бы отлежаться в тепле, — озабоченно промолвил начальник изведывателей.

— Я знаю, где живёт шаман Тайгин, это недалеко отсюда, — молвил пожилой Айер, — только мы ведь срочно должны упредить князя, иначе викинги его убьют.

Вверху бушевал ветер, мотая кроны деревьев из стороны в сторону так, что они скрипели от натуги, сопротивляясь его мощи. Мишата прислушался к вою ветра, как будто ждал от него подсказки, как поступить. Наверное, ветер всё же что-то сказал изведывателю на своём языке, и Мишата уверенно решил:

— Сделаем так: ты, Скоморох, мчишься что есть духу в Ладогу, а ты, Айер, отведёшь Хабука к шаману и пойдёшь вслед за Скоморохом, там поступите в распоряжение князя и воеводы.

— Хорошо, — ответил старый изведыватель, — это почти по дороге. — Да хранят вас лесные боги!

Воины Тайной службы разделились: двое скрытно пошли к порогам Сяси, Скоморох, наперегонки с ветром, помчался в Ладогу, а следопыт, поддерживая раненого охотника, двинулся по тропе.

Избушка шамана прилепилась к самой лесной опушке, где совсем рядом протекал неугомонный ручей. Когда следопыт опустил Хабука на широкую лаву под пучками душистых трав, привязанных к протянутой под низким потолком верви, стало видно, как трудно ему дался этот небольшой переход. На челе блестели капли пота, очи то и дело мутнели, видимо, сознание цеплялось за явь, как утопающий за скользкое бревно. Худощавый, невысокий, почти весь седой, но с молодыми искрящимися очами шаман внимательно поглядел на молодого мечника, потом на Айера.

— Помоги-ка мне его раздеть, — велел он. Оглядел всего, ощупал, о чём-то задумался на время, а потом решительно изрёк:

— Хабук останется здесь, лодыжку