Доспехи света - Кен Фоллетт

— Очень хорошо, — сказал он с неохотой. Все равно у него был запасной план.

Судьи разошлись, и Хорнбим пошел прочь от Ратуши вместе с Риддиком. Лил сильный дождь, как и все лето, и они подняли воротники пальто и надвинули шляпы. Второй год плохой погоды взвинтил цены на зерно. Поэтому Хорнбим купил сто бушелей и спрятал их на складе. Он рассчитывал удвоить свои деньги при продаже.

Пока они шли, Риддик заговорил нерешительно, что было для него необычно.

— Должен сказать… я восхищаюсь вашей дочерью, Деборой… очень, — сказал он. — Она… весьма прелестна, а также, гм, очень, гм, умна.

Он был прав наполовину. Дебора была умна и выглядела достаточно мило, со стройной фигурой, какая бывает у девятнадцатилетних девушек, но по-настоящему прелестной она не была. Однако Риддик в нее влюбился или, по крайней мере, решил, что из нее выйдет хорошая жена. Хорнбим был доволен: его план продвигался. Но он постарался не выдать своего удовлетворения.

— Благодарю вас, — нейтрально ответил он.

— Я счел, что должен вам это сказать.

— Я ценю это.

— Вы знаете мое положение и мои средства, — сказал Риддик. Он гордился тем, что был сквайром Бэдфорда, хотя как правитель всего лишь тысячи или около того деревенских жителей он принадлежал лишь к мелкому дворянству. — Полагаю, мне не нужно доказывать вам, что я могу позволить себе поддерживать для неё тот образ жизни, к которому она привыкла.

— Разумеется, нет.

Хорнбима больше интересовало положение Риддика в ополчении Ширинга. Хорнбим платил ему жирные взятки и получал за свои деньги сполна. Другие поставщики выстраивались в очередь, чтобы давать Риддику на лапу и продавать военным по завышенным ценам. В выигрыше были все.

— Я не знаю, отвечает ли Дебора на мои чувства взаимностью, — сказал Риддик, — но я хотел бы попытаться выяснить, с вашего позволения.

Хорнбим приглушил свой энтузиазм, не желая поощрять Риддика просить о щедром брачном договоре.

— Вы имеете мое позволение и мои наилучшие пожелания.

— Благодарю вас.

Дебора была достаточно благоразумна, чтобы понимать, что ей следует заключить выгодный для дела брак, и Риддик, казалось, ей нравился. Но у него была репутация человека, жестоко обращающегося со своими крестьянами, и это могло ее оттолкнуть. В таком случае у Хорнбима возникла бы проблема.

Они дошли до дома Хорнбимов.

— Зайдите на минутку, — сказал он Риддику. — Есть еще кое-что, что я хочу с вами обсудить.

Они сняли мокрые пальто и повесили их, вода стекала на плиточный пол. Хорнбим увидел своего сына Говарда, пересекавшего холл, и сказал:

— Позови кого-нибудь вытереть здесь, Говард.

— Конечно, — послушно ответил Говард и направился вниз по лестнице в подвал.

Это напомнило Хорнбиму, что ему также нужно решить проблему с невестой для сына. Говард даже не попытается выбрать себе жену сам. Он будет доволен той, кого выберет его отец. Но какая женщина захочет выйти замуж за Говарда? Та, что хочет достатка и изобилия, но не может добиться такой жизни своей внешностью. Или, говоря прямо, девушка амбициозная, но некрасивая. Хорнбиму придется смотреть в оба.

Он провел Риддика в свой кабинет, где горел камин. Он заметил, что гость с жадностью смотрит на графин с хересом на буфете, но они только что пили мадеру в Ратуше, и Хорнбим считал, что мужчине необязательно пить вино каждый раз, когда он садится.

— Мне жаль, что вы не добились своего с другими судьями, — сказал Риддик. — Я сделал все, что мог, но они не последовали моему примеру.

— Не волнуйтесь. Не одна дорога ведет в Лондон, как говорится.

— У вас есть запасной план. — Риддик улыбнулся и понимающе кивнул. — Мог бы догадаться.

— Я не все рассказал Дринкуотеру.

— Вы приберегли козырь в рукаве.

— Именно. Джеремайя Хискок печатает экземпляры брошюры Лондонского корреспондентского общества под названием «Ответ архидьякону Пейли». Я так понимаю, она опровергает все, что говорит Пейли. Они планируют распространить экземпляры на собрании.

— Кто вам это сказал?

Это был Нэш, молочник, но Хорнбим не сказал об этом. Он коснулся кончика носа, что было общепринятым жестом, означавшим секретность.

— Я оставлю это при себе, если вы не возражаете.

— Как пожелаете. Как мы можем использовать эту информацию?

— Я думаю, все просто. Подозреваю, что брошюра подстрекательская до степени преступности. Если так, Хискоку будет предъявлено обвинение.

Риддик кивнул.

— Как нам поступить?

— Мы отправимся в дом Хискока с шерифом, обыщем его, и, если он виновен, воспользуемся нашим правом, как судей, вынести упрощенное решение.

Риддик улыбнулся.

— Хорошо.

— Пойдите сейчас же к Филу Дойлу. Скажите ему, чтобы он встретил нас здесь завтра на рассвете. Пусть лучше возьмет с собой констебля.

— Очень хорошо. — Риддик встал.

— Не говорите шерифу Дойлу, в чем дело. Ведь мы не хотим, чтобы новость просочилась и дала Хискоку шанс сжечь улики до нашего прихода. И в любом случае Дойлу не нужна причина, достаточно того, что двое судей скажут ему, что обыск необходим.

— Это уж точно.

— Увидимся на рассвете.

— Можете рассчитывать на меня. — Риддик ушел.

Хорнбим сидел, глядя в огонь. Люди вроде Спейда и каноника Мидуинтера считали себя умными, но им было не тягаться с Хорнбимом. Он положит конец их подрывной деятельности.

Ему пришло в голову, что он рискует. Информация Альфа Нэша могла быть неверной. Или же Хискок мог напечатать брошюры и спрятать их, или отдать кому-то на хранение. Это были неприятные возможности. Если Хорнбим на рассвете ворвется в дом Хискока с шерифом и констеблем и не найдет ничего компрометирующего, он будет выглядеть глупо. Унижение — вот единственное, чего он не мог вынести. Он был важным человеком и заслуживал почтения. К сожалению, иногда риски были необходимы. За свои сорок с лишним лет он несколько раз шел на опасные авантюры, размышлял он, но всегда выходил сухим из воды и обычно богаче, чем прежде.

Его жена, Линни, открыла дверь и заглянула. Он женился на ней двадцать два года назад, и она больше не подходила ему в качестве супруги. Если бы он мог вернуть время вспять, он бы сделал лучший выбор. Она не была красива и речь у нее была как у простолюдинки из Лондона, коей она, по сути, и была. Она упрямо держалась за привычки вроде той, чтобы