Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

От сдерживаемого желания у нее подкосились колени, но она сделала над собой усилие и шагнула назад.

— С вами все в порядке?

Он зажмурился и несколько раз поморгал. Над верхней губой у него скопились капельки пота, и он повернулся в сторону. Затем принялся расстегивать рубашку. Расстегнул все пуговицы.

— Не уверен, — ответил он.

Выражение его лица свидетельствовало о том, что он удивлен не меньше, чем она.

— Не знаю, что происходит, но я сам не свой. Кажется, лучше мне сейчас здесь не находиться… вы с Леди сможете сами найти обратную дорогу?

Что-то случилось. Что-то странное.

— Вы серьезно? А как же Охело? И туман? — спросила она.

Он запрыгнул на Босса — тот стал ходить кругами, распушив ноздри.

— И что мне делать с Леди? — спросила она.

— Я завтра ее заберу.

И он уехал.

Кратер

Ну что за неудача! Охело они не помогли, про Вагнеров Лана ничего не выяснила, и, похоже, они с девочками отравили Гранта печеньем с корицей и шоколадом. Может, дело в мякоти кокоса? Что, если та была испорчена? Или на них на всех напал заразный вирус? Лана не знала.

В одном он был прав: Леди прекрасно ориентировалась. Был момент, когда Лана не сомневалась, что нужно свернуть налево, но лошадь остановилась посреди дороги и отказалась слушаться. Лана пришпорила ее, но Леди словно окаменела. Когда же Лана наконец отпустила поводья, Леди пошла своей дорогой сквозь непрозрачный туман. Через пятнадцать минут они вернулись домой.

Мари и Бенджи в нескольких свитерах и ботинках уже собирались отправляться ее искать. Оказалось, что Грант проскакал мимо дома на огромной скорости. Все хотели знать, что произошло.

— Майору Бейли вдруг стало нехорошо, — сказала Лана, не зная, как еще объяснить его странное поведение и внезапное раздевание.

— И он просто бросил вас там? — спросил Бенджи.

— Я сказала, что сама найду дорогу.

Коко просияла.

— Значит, мы можем оставить Леди себе?

— Да, но только до завтра.

Моти помалкивал, но Лана видела, что у него много вопросов. Вопросы были и у нее.

* * *

С чашкой дымящегося кофе Лана вышла на улицу проверить, как там Леди. Солнечный свет просачивался сквозь верхушки деревьев, разливаясь в утреннем воздухе ароматами меда и сосновых игл. Бескрайнее небо раскинулось над головой. Лана не выспалась — всю ночь ей снились реалистичные сны с участием Гранта — и не сразу заметила, что Леди больше не привязана к дереву. Веревка была на месте, Лана подбежала проверить. Кто-то отвязал лошадь. Седло висело на нижней ветке. Лана вернулась в дом, на цыпочках подошла к спальне девочек посмотреть, спит ли Коко, и, разумеется, обнаружила, что ее кровать пуста.

Зашнуровав ботинки, Лана побежала на пастбище. Роса насквозь промочила ноги ниже колен, и вскоре ботинки промокли. На пастбище Коко и Леди не оказалось, а бродить по лесу и лавовым полям Лане не хотелось. Да и одета она была неподходяще. Сердце, однако, терзало беспокойство. Представив, что Леди могла сбросить Коко или девочка свалилась в трещину, Лана двинулась вперед. Сама она лишь однажды ездила без седла и знала, как это трудно.

Она прошла мимо амбара и пересекла луг, выискивая отпечатки копыт. Трава здесь была не примята, на ней по-прежнему поблескивала роса. Лана остановилась. Она запыхалась и готова была запаниковать. Если Коко ускакала верхом, она могла быть уже в нескольких километрах. А что может быть за границей этого леса? Кратеры с кипящей лавой, пустыня и разлом — отвесный склон, образовавшийся вследствие оседания грунта и тянущийся вдоль всего побережья. Пытаться нагнать ее пешком было бессмысленно.

По пути домой она прокручивала в голове с десяток ужасающих сценариев развития событий, но потом вспомнила, что сказал Моти. Лишь когда мы верим, а не тревожимся, мы живем настоящим. Она попыталась рационально проанализировать ситуацию: Коко уехала верхом на Леди, с ней была Юнга, а у обоих животных был силен инстинкт самосохранения. Коко часто бродила по окрестностям, но всегда возвращалась. Лана тут же приободрилась. И сосредоточилась на настоящем, а именно на своих онемевших от холода ногах и насморке. Вот что было реальным, как и далекий клич ястреба, и паутина между двумя деревьями охиа.

Когда она вернулась в дом, остальные проснулись. Коко еще не вернулась, и они стали готовить завтрак: жареный рис с яйцом и рубленым диким шпинатом, в изобилии росшим вокруг дома. Коко ненавидела шпинат. Лана постоянно напоминала себе, что волноваться не надо, да и Мари, кажется, ничуть не волновалась за сестру, и Лану это успокаивало.

После обеда Бенджи и Мари вышли на улицу проверить грядки. Семена проросли; особенно быстро росли рукола и сладкий картофель — побеги расползлись во все стороны.

Моти удобно расположился за столом. Сегодня он уже не выглядел таким бледным.

— Что у вас с этим майором Грантом? Сначала ты прибежала вся сердитая, потом он бросил тебя в тумане и даже лошадь свою не забрал, — сказал он.

Признавшись, что у нее есть к Гранту чувства, она внесла бы дисгармонию в их только-только наладившийся быт. Но разве могла она их скрывать? Моти видел фальшь и притворство так же ясно, как рыбу в прозрачной воде.

— Вы, верно, решите, что я сошла с ума, но с тех пор, как наши пути пересеклись, между мной и майором возникло невидимое притяжение. Но хуже всего то, что я только что узнала, что родителей девочек держат в лагере здесь, на вулкане. А Грант — начальник этого лагеря, — выпалила она.

Моти взглянул на нее без всякого осуждения.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Она вздохнула.

— А ответ покажется вам еще более странным, Моти. Мне кажется, это печенье как-то на нас подействовало. Особенно на Гранта.

Он кивнул.

— Чем сильнее мы ждем необъяснимого, тем больше его притягиваем. Особенно здесь.

Его слова напомнили о том, что Коко недавно сказала. Надо верить. У девочки и старика было много общего, хотя так сразу и не скажешь. Оба верили в существование невидимого мира. Одна была маленькой, другой пожил достаточно, но детей и стариков часто не заботило мнение окружающих. В этом было их преимущество.

— Раньше, приезжая сюда, я чувствовала, что тут даже воздух другой. Как будто все здесь было пронизано какой-то