Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

о еде, он отошёл в темноту и от всего сердца стал благодарить Одина и Тюра, и всех богов за чудесные новости, за спасение его жизни, имени и чести воина. Возвращаясь к костру, Ас-скальд постарался «стереть» со своего лика следы счастливого ликования.

— Вначале всё шло так, как задумали наш конунг Олаф, Вадим и хёвдинг Горевата, — принялся неторопливо рассказывать кормщик, утолив голод. — Новгородцы дали нам своих людей, и мы, пройдя по граду, определили, кого из людей Рерика следует уничтожить первыми. В назначенное время мы вместе с новгородцами, которые были с нами заодно, — кормщик кивнул на словен, что сидели тут же, — принесли ререгов в жертву Одину. К вечеру Вадима Храброго объявили новым конунгом Новгородчины. К нам присоединились и те из наших земляков, которые пришли в Нов-град или шли через него в Альдогу. Всё было отлично, часть противников убита, другая в цепях ожидала участи рабов. — Рассказчик тяжко вздохнул, видно, дальше начиналась неприятная полоса воспоминаний. — Мы ждали, что через дватри дня подойдут воины Гуннтора с Альдоги, которые сообщат, что Рерик и его воевода, как его… Пырей, напомни, — кормчий повернулся к высокому словену.

— Ольг, — подсказал новгородец по имени Пырей, который был первым помощником у Гореваты и Сквыря по их солеварному делу, а также исполнял роль толмача, владея чудским, франкским и нурманским языками.

— Как ты сказал — Ольг? — вдруг вскинул светлые брови скальд. — Я знал одного человека с таким именем, но он погиб на моих глазах. Помните тех словен, что Лодинбьёрн нанял на наш дракккар в Приладожье, мы называли его Хвитрбарт, а ладожцы меж собой Ольг.

— Точно, Хвитрбарт! — воскликнул Пырей. — Я в тот день как раз был в доме Гореваты, когда дозорные сообщили, что к городу со стороны Ладоги подходят викинги. Горевата и особенно ваш конунг Олаф очень обрадовались.

— Я знал, что Молот Тора победит даже отчаянных ререгов! — воскликнул Жестокий, и мы с Гореватой, Сквырём и ещё десятком ближайших единомышленников, в сопровождении воинов поспешили за город, чтобы с почётом встретить победителей. В самом деле, из-за холма показались вооружённые викинги. Встречающие приветственно замахали руками, но потом я увидел растерянность на лике Олафа. Горевата это тоже заметил и спросил у него, что случилось, а конунг ответил, что не видит во главе отряда своего сына.

— Впереди идёт какой-то другой высокий и широкоплечий воин, — растерянно проговорил конунг, а потом добавил, ещё более теряясь, — это не мои воины!..

Между тем пришлый отряд викингов остановился, и высокий воин, что шёл во главе, громко крикнул: «Что, Олаф, ты не узнал меня?» И снял боевой шелом.

— Хвитрбарт?! — изумлённо проговорил конунг и побледнел. А в это время из-за того же холма появился ещё отряд, но это уже были не викинги, а самые настоящие варяги во главе с самим князем Рарогом. Теперь не только Олаф, но и Горевата со Сквырем, и все мы, прочие новгородцы, поняли всё. Схватились за оружие, но было поздно, да и силы неравны. Горевата немедля послал меня за подмогой. Я побежал, а сзади уже зазвенели клинки.

— Будем сражаться, — решительно молвил новый князь Вадим, когда я, задыхаясь, рассказал о случившемся. Он приказал собрать всех, кто может держать оружие, к своему терему, а меня отправил на пристань, чтобы я кликнул оставшихся на драккарах викингов Олафа и наших новгородцев, что были верны ему.

— Мы собрались и попытались прорваться к Вадиму, но ререги уже были там и не только отбили наш удар, но и стали теснить к пристани, — перебил Пырея кормщик. — К нам пробился один из немногих, кто уцелел в той рубке за городом. Он рассказал, что конунг Олаф погиб. Нам ничего не оставалось делать, как бежать. Один драккар ререги сожгли, а на втором нам удалось уйти. Сначала в озеро Ильмень, а потом дальше, в Западную Двину, но, как оказалось, путь домой закрыт, мы в ловушке, — горько закончил кормщик.

— Почему же нельзя уйти по Двине в Варяжское море? — спросил скальд.

— Когда мы уже шли по Двине на драккаре, то навстречу прискакал верный Вадиму человек, вот он, Иловай, — указал Пырей на человека в кольчуге, — и рёк, что едва жив остался, потому как люди Рарога с многими всадниками пришли в Полоцк и перекрыли реку баржами да лодьями, чтоб каждую самую малую лодчонку перенимать, — горячась, сообщил новгородец.

— Они объединились с полочанами и выставили против нас такой заслон, что мышь не проскочит! Рекут, что князь Рарог дал слово, ни одного из тех, кто участвовал в восстании Вадима и Олафа, не оставить в живых! — обречённо поведал Иловай, нынче уже бывший помощник Вадима по тайным делам, которому посчастливилось бежать вместе с остатками воинов Олафа. — Мы решили уходить по большому кольцу через Волгу, а там лучше всего через Свирь в Нево, или где-то затаиться на время, пока всё утихнет, — добавил он мрачно.

— Это всё равно, что не сразу затянуть удавку на собственной шее, а делать это постепенно и более мучительно, конец тот же, — хорошо поставленным голосом молвил скальд. — На Свири и при выходе из озера Нево стоят посты Ререга! — Он тут же повторил сказанное на словенском — пусть всем будет доступна сила его речей.

— Что же делать? Должен быть какой-то выход! — наперебой загомонили воины Олафа и новгородцы.

— Я спас от верной смерти и сделал богатыми вот этих настоящих викингов, — скальд широким жестом показал на своих воинов и выдержал долгую паузу, чутко ощущая растущее среди слушателей напряжение.

— Да, мы все были бы уже мертвы, если бы не наш славный ярл, Божественный Певец, — воскликнул первым Хродульф. Его поддержали четверо друзей, а за ними и остальные бывшие воины хёвдинга Хродгайра.

— Ярл?! Когда ты стал ярлом, скальд?! — очи кормщика расширились от удивления.

— Конунг Гуннтор отличил меня этим званием и дал особое поручение, чтобы я мог разобраться с Хродгайром и как следует исполнить его приказ.

— А где же Хродгайр? И почему вы идёте с Волги? — опять спросил кормщик, для которого известие о предательстве было столь же неожиданным, как и то, что Ас-скальд теперь ярл.

— По велению конунга Гуннтора этот предатель был мной казнён. Вот