Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Фсё, хватит, надоело! — отрывисто бросила она бывшему мужу. — Не надо больше обман… Фот он меня действительно льюбит, — она указала рукой на стоящего в лодке Вольфганга. — И мы уплываем ф Фагрию. Хватит, набедовалась я тут с тобой! — закончила она уже чисто по-словенски.

Впервые Рарог не знал, как себя вести, что говорить. Хотел повиниться перед Руженой, утешить дочь, но слова, как застывший воск, застряли в горле и не шли.

— Ружена! — окликнул он. — Не держи зла! — только и сумел сказать.

Последнее, что увидел Рарог: уплывающая ладья и заплаканный лик дочери, которую Ружена увозила с собой.

Глава 8

Хазарская угроза

Хазарская угроза. Варяжский и Хазарский устои. «Чтоб на равных с хазарами биться, надо конницу добрую иметь». Кузнец и Сила. Состязания с вепсами. Изведыватели отправляются в Хазарию.

Ольг, войдя в княжеский терем, сбросил с широких плеч меховую шубу, рукавицы и, отодрав с усов сосульки, осторожно обнял выпорхнувшую навстречу сестру.

— Ну, как там, — он кивнул на её уже довольно заметный округлый живот, — скоро меня племянником порадуете? Заждался уже дядька Ольг!

— А ежели племянницей? — лукаво улыбнулась сестра.

— Непременно племянником, Ефандушка, Рарогу наследник нужен, да и я чего с племянницей, куклы делать буду или вышивать крестиком?

— Знаю я вас с Рарогом, — рассмеялась Ефанда, — вам и яств лучших не надо, дай только мечами помахать.

— А где князь-то? — спросил Ольг, садясь на широкую лаву.

— Посиди со мной, он скоро будет, коня ему подарили, вот он на белом коне по белому снегу и поскакал.

— Эх, сестрёнка, — задумчиво молвил Ольг, обнимая Ефанду за плечи, — сколько того снега истаяло с тех пор, как Рарог князем новгородским стал. Много вместило это время: кто обрёл многое, кто потерял, что-то из старых устоев порушилось на очах, а что-то, напротив, возросло и окрепло.

— Да, взросло и окрепло, — опустив очи на чрево, а потом, задумчиво глядя вдаль, проговорила Ефанда. — С Рарогом у нас чудно получается: чем больше мы вместе, тем ближе и роднее становимся друг другу, тем тяжелее любая, даже короткая разлука. Вот ускакал он, знаю, что ненадолго, а уже скучаю…

— Главное, сестрица, ты нас с Рарогом силой своей обережной хранишь, дякую тебе! — Ольг поцеловал сестру в темя. Они ещё посидели, вспоминая былое, давнее и не очень. Вот и копыта застучали во дворе.

— Приехал! — радостно молвила Ефанда, вскакивая с места.

Рарог вошёл, весёлый, возбуждённый недавней скачкой.

— Чудо конь, Ефандушка! — воскликнул он. — А как снегу-то радуется, чисто младенец! А, Ольг, ну, здравствуй, шурин! — крепко обнял он брата жены. — Как дела в Ладоге, что нового?

— Помощник мой Мишата с присущим ему тщанием «просеивает», как брашно сквозь сито, всех купцов и охоронцев, что возвращаются из Хазарии, и по их рассказам занятный получается расклад…

— И что ж по нему выходит?

— А то, Рарог, что, скорей всего, грядущим летом или осенью быть сражению большому с хазарами. Мало того, что у нас с ними было уже несколько стычек на пограничьях, в Итиле открыто среди хазарских беев и тарханов всё чаще ходят разговоры о походе на Новгород.

— Значит, пора, брат Ольг, принять меры к упреждению хазарской опасности. Не ждать, когда они к нам заявятся, а начинать подтягивать со всего княжества рати к Ростову, поближе к границе с Хазарией, чую, потом времени всех собрать не будет, ворог наш конный, быстрый. Как у тебя дела с подготовкой конницы?

— В порядке конница, только для схватки с хазарами маловато коней, — вздохнул воевода, — что могли, по окрестным землям собрали. Но у вепсов, сам знаешь, лошади под седлом ходить не привыкли, их в хозяйстве за помощников, как и коров, держат, а верхом садиться не принято. Прикупить бы добрых породистых скакунов, да дорого непомерно…

— Давай-ка, брат, соберём старейшин, бояр да купцов на совет, надобно убедить их выделить нужную помощь.

— А ну-ка, мужи важные, — шутливым тоном позвала их Ефанда, — за стол садитесь, свои речи государственные и там вести можете, остынет ведь всё!

— А мы завсегда готовы, — улыбнулся проголодавшийся после скачки по заснеженным полям и перелескам Рарог.

— Ещё какие вести? — спросил князь, когда они уселись за дубовый стол.

— Из Киева-града не менее занятные вести приходят, особенно про нашего давнего знакомца Скальда. Эх, жаль, упустили тогда лиса!

— Что ж, он полянам неплохую услугу оказал, вместе с дружиной князя Дира хазарских купцов и сборщиков дани в Киев-граде покрошил как капусту! — усмехнулся Рарог.

— Вот-вот, рекут даже, что он женился на девушке из княжеского рода. Кияне его по-своему Аскольдом называть стали, точно так же, как тебя нурманы да франки не Рарогом, а Рюриком или Ререхом кличут, — кивнул воевода. — Потом Скальд взялся охранять купцов на Днепровских порогах, да, видимо, не устоял перед лёгкой добычей.

— Знамо дело, — опять мрачно усмехнулся князь, — почто ждать малую толику платы от тех богатств, которые купцы везут в Царьград и обратно, коли можно взять сразу всё! Никакой нурман не устоит перед таким искушением. На том и Лодинбьёрн с Гуннтором погорели.

— Верно, княже, здесь то же самое. Понятно, что народ киевский стал выказывать недовольство, подозрения пошли, слухи, а потом оплошность случилась: живым ушёл какой-то ловкий малый, когда охрана своих же купцов крошить начала. Ну, Скальд в ответ, мол, случилась ошибка, купцы сами виноваты, платить по уговору отказались, но я-то ещё что, а вот придёт варяг Рерик, будет тогда, хуже некуда!

— Вот песий сын! Кидается, где бы кусок урвать. Он и в нашу сторону хаживал, на Полоцк, да не по зубам орешек оказался! Кривичи путь в Варяжское море через Западную Двину крепко держат!

— Не только на Полоцк, но и, как оказалось, на Волжскую Булгарию, град их главный торговый Булгар тоже пограбить хотел вместе с Диром, да и тут вышло нескладно, наподдали им там.

— Выходит, певец из него славный, а воитель не шибко.

— То уже и Дирос уразумел, и когда наш Скальд собрался на Царьград войной идти, то не пошёл с ним.

— Я слышал,