Анна Ахматова. Листки из дневника. Проза. Письма - Анна Ахматова

А твоей двусмысленной славе, Двадцать лет лежавшей в канаве, Я еще не так послужу. Мы с тобой еще попируем, И я царским моим поцелуем Злую полночь твою награжу. 3–5 января 1941 г. Фонтанный Дом Ленинград Днем Часть третья
Эпилог

I suppose all sorts of dreadful

things will happen to us.

Hemingway [93]

Городу и другу

Так под кровлей Фонтанного Дома, Где вечерняя бродит истома С фонарем и связкой ключей, – Я аукалась с дальним эхом, Неуместным смущая смехом Непробудную сонь вещей. Где, свидетель всего на свете, На закате и на рассвете Смотрит в комнату старый клен, И, предвидя нашу разлуку, Мне иссохшую черную руку, Как за помощью тянет он. А земля под ногой горела, И такая звезда глядела В мой еще не брошенный дом, И ждала условного звука… ……………… Это где-то там, у Тобрука, Это где-то здесь – за углом… Ты мой грозный и мой последний, Светлый слушатель темных бредней, Упованье, прощенье, честь. Предо мной ты горишь, как пламя, Надо мной ты стоишь, как знамя, И целуешь меня, как лесть. Положи мне руку на темя, – Пусть теперь остановится время На тобою данных часах. Нас несчастие не минует, И кукушка не закукует В опаленных наших лесах. ……………… А не ставший моей могилой Ты, гранитный, кромешный, милый, – Побледнел, помертвел, затих. Разлучение наше мнимо – Я с тобою неразлучима: Тень моя на стенах твоих, – Отраженье мое в каналах, – Звук шагов в эрмитажных залах И на гулких сводах мостов. И на старом Волковом Поле, Где могу я плакать на воле В чаще новых твоих крестов. Мне казалось, за мной ты гнался, Ты, что там погибать остался В блеске шпилей, в отблеске вод, Не дождался желанных вестниц – Над тобой лишь твоих прелестниц, Белых ноченек хоровод. А веселое слово «дома» Никому теперь незнакомо – Все в чужое глядят окно. Кто в Ташкенте, кто в Нью-Йорке, И изгнания воздух горький, Как отравленное вино. ……………… Все вы мной любоваться могли бы, Когда в брюхе летучей рыбы Я от злой погони спаслась, И над Ладогой и над лесом, Словно та, одержимая бесом, Как на Брокен ночной неслась… А за мною, тайной сверкая И назвавши себя «Седьмая», На неслыханный мчалась пир, Притворившись нотной тетрадкой, Знаменитая ленинградка Возвращалась в родной эфир. 1942 Ташкент (окончено 18 августа) Окончательная редакция Поэма без героя
Триптих
(1940–1965)

Deus conservat omnia.[94]

Девиз в гербе Фонтанного Дома Вместо предисловия

Иных уж нет, а те далече…

Пушкин

Первый раз она пришла ко мне в Фонтанный Дом в ночь на 27 декабря 1940 г., прислав как вестника еще осенью один небольшой отрывок («Ты в Россию пришла ниоткуда…»).

Я не звала ее. Я даже не ждала ее в тот холодный и темный день моей последней ленинградской зимы.

Ее появлению предшествовало несколько мелких и незначительных фактов, которые я не решаюсь назвать событиями.

В ту ночь я написала два куска первой части («1913») и «Посвящение». В начале января я почти неожиданно для себя написала «Решку», а в Ташкенте (в два приема) – «Эпилог», ставший третьей частью поэмы, и сделала несколько существенных вставок в обе первые части.

Я посвящаю эту поэму памяти ее первых слушателей – моих друзей и сограждан, погибших в Ленинграде во время осады.

Их голоса я слышу и вспоминаю их, когда читаю поэму вслух, и этот тайный хор стал для меня навсегда оправданием этой вещи.

8 апреля 1943 Ташкент

До меня часто доходят слухи о превратных и нелепых толкованиях «Поэмы без героя». И кто-то даже советует мне сделать поэму более понятной.

Я воздержусь от этого.

Никаких третьих, седьмых и двадцать девятых смыслов поэма не содержит.

Ни изменять ее, ни объяснять я не буду.

«Еже писахъ – писахъ».

Ноябрь 1944 Ленинград Посвящение
27 декабря 1940 Вс. К. …………………. …а так как мне бумаги не хватило, Я на твоем пишу черновике. И вот чужое слово проступает И, как тогда снежинка на руке, Доверчиво и без упрека тает. И темные ресницы Антиноя 1 Вдруг поднялись – и там зеленый дым, И ветерком повеяло родным… Не море ли? Нет, это только хвоя Могильная, и в накипаньи пен Все ближе, ближе… Marche funèbre…[95] Шопен. Ночь Фонтанный Дом Второе посвящение О. С. Ты ли, Путаница-Психея 2, Черно-белым веером вея, Наклоняешься надо мной, Хочешь мне сказать по секрету, Что уже миновала Лету И иною дышишь весной. Не диктуй мне, сама я слышу: Теплый ливень уперся в крышу, Щепоточек слышу в плюще. Кто-то маленький жить собрался, Зеленел, пушился, старался Завтра в новом блеснуть плаще. Сплю – она одна надо мною, – Ту, что люди зовут весною, Одиночеством я зову. Сплю – мне снится молодость наша, Та, ЕГО миновавшая чаша; Я ее тебе наяву, Если хочешь, отдам на память, Словно в глине чистое пламя Иль подснежник в могильном рву. 25 мая 1945 Фонтанный Дом Третье и последнее
(Le jour des rois) [96]

Раз в Крещенский вечерок…