Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

особого внимания. На ходу он подхватил Серпике одной рукой, а второй поймал и рванул в сторону опускающееся на него весло. Незадачливый гребец улетел из лодки шагов на пять, врезавшись в воду головой. Когда он вынырнул и зафыркал, выплёвывая изо рта тину, то узрел, как его лодка неправдоподобно быстро удаляется от камышей. Он впервые в жизни увидел, как толстые вёсла при каждом гребке прогибаются от напряжения, словно они сделаны из лёгкого камыша.

— Скажи, Силмук, как это ты сделал? Я сама видела, ты не дышал, и испугалась, что ты в самом деле умер, — тёмные очи Серпике ещё хранили пережитые тревогу, страх и душевную боль.

— Наши волхвы умеют делать так, когда предстоит важный разговор с богами. Я у них перенял, когда показывал людям чудеса силы. Бывало, меня закапывали в землю, а я потом выбирался, потому что научился пускать особую волну по телу, иначе какой бы сильный не был, из земли не выберешься. Я благодаря этому и под завалом уцелел, и потом воинам полумёртвого изобразил…

— Что там воины, я сама едва не закричала, когда ты вдруг ожил и схватился с перепуганными стражниками.

— Так, выходит, это ты от страха так споро разрезала упряжь и освободила лошадь, когда я ухватился за воз, чтобы привалить дверь кузницы? — наконец от души рассмеялся Сила и обнял свою луноликую спасительницу.

Снова ветер нёс сухую пыль, засыпая очи прохожих. Прилетая из безводной степи, он несколько терял свою силу среди дувалов, мазанок и каменно-деревянных строений Булгара, но всё равно прохожие закрывали лица и щурили глаза, спеша укрыться в жилищах. И только трём обезображенным ликам на торговой площади был уже нипочём ни сухой песок, засыпающий остекленевшие очи, ни ветер, раскачивающий на виселицах трупы десятника Мавляда, старшего охранника ворот и щербатого конокрада с неестественно вывернутой ногой.

Глава 11

Навстречу смерти

Упредить врага. Предстоящая битва будет не только с хазарами. Земля вятичей. Сила и Серпике идут по следу. Дивногорье. Встреча с изведывателями. Казнь хазарского начальника тайной стражи. Византийский стратигос.

По слову князя, ещё с весны в град Ростов, что на берегу озера Неро, со всех сторон Новгородчины начали стягиваться полки и целые тьмы, возы и лодьи, оружие и припасы. Как всегда, первыми со своими военачальниками прибыли воины из самых дальних земель — кривичи и чудь. За ними новгородцы с ладожанами, вепсы, меря и, наконец, местная мурома. Сам князь с воеводой обосновались тут же в наскоро срубленном доме с большой гридницей, чтоб собирать всех на совет воинский.

— Что-то есть от изведывателей? — спросил Рарог, заметив, как пружинисто и с затаённой радостью вошёл в гридницу воевода.

— От тебя разве что укроется, — хмыкнул Ольг, — насквозь зришь!

— Мы столько лет бок обок, друг друга уже без речей разумеем. Так что там, в Хазарии?

— Айер вернулся с вестью важной, знаем теперь доподлинно, когда и каким путём пойдёт хазарское войско на Новгородчину, — сообщил Ольг.

— Один пришёл, а остальные изведыватели? — с надеждой в голосе спросил Рарог.

— С мальцом пришёл, которого Скоморох с Молчуном к нему отправили, а что с ними, пока не ведаем. Ерошка рёк, так мальца кличут, что их в полон печенеги взяли.

— А Сила?

— Коли б не он, не ушли бы от хазарской тайной стражи Айер с мальцом, силой своей и геройством он задержал стражников.

— Великое дело свершили наши изведыватели, может, ценою жизни своей! — печально молвил князь. — Зато теперь мы встретим ворога там, где нам сподручнее будет, и не мы к нему, а он к нам будет подлаживаться. Кликни Свена, Дана и прочих темников на воинскую раду!

— Глядите, воеводы и темники, чего хазары задумали, — молвил князь, когда собрались все, — порешили они собрать войско великое в верховьях Дона, у границ наших. К Перунову дню у Саркела встретятся конницы итильская, булгарская и печенежская, потом пройдут к верховьям Дона, куда местные тудуны с земель вятичей, северян да радимичей во главе своих конных тем подоспеют, да ещё из подвластных им южных славян, аланов да касогов ополченцев сюда же пригонят, и вступят на землю нашу Новгородскую, всё сжигая и грабя на пути своём.

Как мыслите ворога встретить?

— Мы уже на границе неплохо укрепились, по Оке засеки крепкие срубили, где надо рвы выкопали, пока хазары до нас дойдут, надо засады сотворить и пути незаметного отхода подготовить, — молвил рассудительный воевода кривичей.

— На перепрафе через Оку их брать надо, не дать ступить семля наша… и фсех сбросить ф реку! — решительно предложил Свен.

— А я мыслю так, — задумчиво молвил Ольг, — не тратить больше время на обустройство обороны, а самим упредить ворога. Перунов день уже послезавтра. Значит, через две седмицы хазарская конница будет в верховьях Дона. Нам следует перейти скорее через Оку с муромской земли, пойти по Дону вниз и сразиться с конницей итильской на их земле!

— А как ударят нам в спину, пока мы с конницей схватимся? — засомневался воевода кривичей. — Ведь по ту сторону Оки и в верховьях Дона сидят вятичи, а они хазарские данники, и потому на стороне Каганата сражаться станут.

— Коли мы раньше того времени, когда они сроиться должны, с ними схватимся, то не успеют местные тудуны не только в спину ударить, но даже вместе сойтись, а порознь они нам не противники.

— Как ни крути, а воевода прав, вся сила хазар в итильской коннице, — поддержал князь. — Коль упредим и одолеем её, то уже ни один из их ставленников-тудунов не осмелится супротив нас пойти. Сокол не сидит в засаде, он бьёт врага на лету!

— Сокол на крыльях, а как пешим ратям поспеть за конницей? — возразил кто-то из воевод.

— А пеших воинов у нас на пути к месту сражения не будет. Конница пойдёт берегом налегке, а пешие рати на лодьях, их сам Дон-батюшка доставит к месту сечи, может статься, быстрее конницы. Всё, готовьтесь, сразу после Перунова дня выступаем, и пусть наш воинский бог дарует нам скорую победу!

— Вот, Силмук, мы подходить к переволок, — молвила, указывая на берег, Серпике. Она была печальна: ещё бы, они с милым почти чудом ускользнули от самой смерти, мучительной