Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

С другой стороны, устанавливается убеждение, что за работу городен и веж можно иметь награду, именно схованье в городне или веже. Не получившие схованья, считали себя покривженными и требовали удовлетворения.

Считая, что лица, оправляющие городни, могут за то пользоваться схованкою в замке, мещане жаловались, что им не дают за их оправу схованки в замке.

Такую жалобу заявили и могилевцы-волощане: они оправляли городки, а городнями всеми пользуются мещане, не предоставляя волощанам «жадное хоромины ку скованью речей их в час пригоды»[301].

Сверх обычного круга участников замковой работы привлекались в случае потребы и другие, обычно такой работы не исполнявшие. Так в Дисне[302] к замковой работе привлекались и другие хранители, помимо мещан: люди частновладельческие, ремесленники, рабы и десятники, все они должны участвовать в замковой работе[303].

Наблюдая за исполнением замковых работ, врядники отмечали недбальство и омешканье тех, которые должны были исполнять замковые работы. Неаккуратность и небрежность наказывались, как ослушание приказаний власти. Для примера дело о Вонячинских броднях[304]. Волость Вонячинская имела свои городни в Винницком замке и должна была, как и другие волости, свои городни оправлять. Раз волость не исполнила своей работы, и врядник старосты пограбил вонячинских людей. Однако неоправленные городни не могли так оставаться, и заробить вонячинские городни поручено винницким мещанам, а в вознаграждение за эту работу передали винницким мещанам «грабеж» с вонячинских людей. Для местной власти важно было, чтобы неисполненная замковая работа была немедленно исполнена, положение пограничного замка не допускало промедлений, и необходимо было возможно скорее выполнить всю не исполненную доселе работу и привести, таким образом, замок в состояние полной боеспособности на случай опасности. Интересную деталь замковых работ сохранили акты из мозырской практики. Державца п. Нарбут дал такие разъяснения по жалобе мещан-мозырцев. Обычно волость Мозырская исполняла две части, а волость Бчицкая – одну часть замковой работы. Бчицкая волость уже заробила и замазала свои городни, а Мозырская волость, вернувшись с работы замка Черкасского, не захотела тотчас приниматься за новую работу[305]. Когда бчичанам не хватило дерева, они взяли дерево у мозырян и этим деревом заробили городни: это дерево бчичане должны вернуть мозырянам. Отказ мозырян робить городню являлся нарушением старины, и им предписано, «кром жадного сплошенства», заробити свои две части работы. Недбалые хозяева городен подвергались за свою недбалость взысканиям и штрафам. Так было, например, с волостью Вонячинскою: когда волость не исполнила своей повинности, п. староста пограбил вонячинских людей и поручил вонячинскую городню заробить винницким мещанам, передавши им и «грабеж» с вонячинских людей[306].

Такие штрафы, конечно, были очень неприятны для населения, и, вполне понятно, население старалось их избежать. Всякую исполненную работу должен был «оглянути» и принять врядник пана наместника. Чтобы скорее покончить с работою и избежать возможности штрафа за опоздание, не дожидались, пока сам врядник городничий либо мостовничий удосужится прийти и посмотреть исполненную работу: жители настойчиво приглашали врядников осмотреть сделанное. Если эти настойчивые напоминания и «обсыланья» не имели успеха, то жители спешили внести заявление в урядовые книги, что они два или три раза обсылали врядника и не могли его дождаться, а городни давно уже зароблены по указаниям врядника п. наместника[307].

Как было уже указано, увольнение, вызволение от работ давалось очень неохотно: вряду не хотелось ослаблять защиту замков, разрежать ряды лиц, работавших для обороны. Наоборот, каждая новая пара деятельных рук, которая являлась на работу замковых укреплений и «на кгвалт» спешно сыпала валы и оправляла городни, была очень и очень ценна.

Вот примеры вызволений от замковой работы листами центральной власти либо местных властей.

Вызволенье от замковой работы рассматривалось господарскими лицами как особая льгота. Такое вызволенье получили земянин винницкий Юрий Дубовицкий, дворянин господарский п. Филон Кмита[308].

Земяне, построившие в своих имениях замок и поддержавшие в полной боеспособности, вызволялись от участия своими селами в общей замковой работе. Можно было считать, что, построивши замки, земяне уже выполнили причитавшуюся с них долю замковой работы и уже могут не участвовать в оправе замка. Так, в помощь главному замку в линии обороны строились и меньшие частные замки в панских имениях, и защищались эти замки панскими силами, панскими людьми. Вот, например, панский замок в имении п. Филона Кмиты в им. Пикове: построивши рот замок, п. Филон выхлопотал себе вызволенье от участии в замковой работе. Господарь дал вызволенье, так как пан Кмита участвовал в обороне края и будове замков[309].

Все, что необходимо для будовы и оправы замка, мещане и волощане, явившиеся на работу замка, должно были иметь с собою. Так, например, дерево, необходимое для оправы и будовы замка, мещане должны были привезти сами из лесу до места постройки или ремонта[310]. Таким образом, работа по будове или оправе замка осложнялась тем, что мещане должны были сами заниматься рубкой строевого и поделочного леса и вывозить его своими средствами из ближайшей господарской пущи. Конечно, большие сооружения по линии обороны, будова больших замков не шла в расчет: для таких сооружений привлекались специально артели дровосеков из «вышших областей» по Днепру, из поднепрских волостей, где и селение само по себе занималось лесными работами и промыслами, рубкою и сплавом леса, приготовлением попелу, клепок и различных деревянных изделий. Эти жители поднепрских волостей, добродеревцы, были известны как умелые дойлиды (зодчие), тесли, и их поэтому привлекали к будове. Тогда и лес, необходимый для будовы замка или для его ремонта, сплавляли по реке «из вышших» лесов, где это было удобно.

Если мещане для постройки либо оправы замка лес рубили поблизу от места будов или оправы, то это делалось под внимательным контролем господарских врядников по лесному делу. Пущи господарские вообще охранялись в целях охраны господарской охоты и ценного строевого материала: для пользования лесом давались специальные разрешения[311]. Принимали меры, чтобы не пугали зверя и не уничтожали ценный лес: об этом должен был заботиться врядник, ведавший господарские пущи. Нужно было заботиться, чтобы не было ущербу в ловах и в звере, в бобровых гонах и зеремянах, в бортях, лесных озерах и пр. богатствах: для этого существовали лесничие, гаевничие и другие надсмотрщики, подчиненные ловчим как врядникам по господарскому полюванню, по княжеской охоте[312]. Так вот этим-то врядникам и их контролю и были подчинены мещане, когда им приходилось брать в лесу дерево для тех