Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова

Ложился лишь тогда, когда выстраивалась стройная цепочка из действий, какие следовало воспринять немедля. И только тогда, успокоенный, засыпал сном невинного дитя, чтобы с рассветом подняться и отдать чёткие властные распоряжения. Не ведал великий князь Московский Иван III, что скажут про него современники: «Он делал политику и завоёвывал новые земли, не выходя из своего дворца». С той поры как Иван III начал переговоры с Римом, успел он присоединить к Великому княжеству Московскому Новгородскую республику, с какой воевал долгие годы. Два года назад вольные новгородцы, не желая быть под пятой Москвы, на вече признали себя вассалами великого князя Литовского и короля Польского Казимира IV. Но не смирился великий князь с решением новгородцев. Летом прошлого года на Господин Великий Новгород двинулись войска, и в сражении при реке Шелони[138] новгородское ополчение было разбито московскими полками. И вынужден был Новгород признать верховную власть Москвы, отказался вести самостоятельную политику. А спустя месяц русским полкам пришлось двинуть свои силы к реке Оке. Хан Большой Орды Ахмат не успокоился своими неудачными набегами на Русь, нашёл себе союзника в борьбе с Иваном III. Извечный соперник московского князя Казимир IV обещал во всём поддерживать хана. Летом 1472 года орда Ахмата выступила с литовских рубежей и напала на город Алексин. Осада не была долгой, узнав о продвигавшихся быстрыми темпами московитах, хан Ахмат отступил, но приказал поджечь город и увёл за собой сотни пленных.

Этим же летом Иван III исполнил давнюю задумку, послал воеводу Фёдора Пёстрого с войском в верхнее течение Камы, в земли, подвластные Новгороду. Воевода Великую Пермь[139] завоевал и присоединил к землям быстро растущего княжества Московского. Завоевание Великой Перми и возможность влияния на Югорские земли позволили Руси не только выйти за Урал, в бассейн реки Обь, но и охватить земли Казанского ханства с севера и северо-востока так глубоко, как никогда ещё не приближались московиты к землям казанцев.

Задумался великий князь и не сразу разглядел Антона – ловкого племянника Ивана Фрязина, представшего пред очами государя в нарядном модного кроя кафтане и со шляпою в руках. Антона государь недолюбливал, но своих истинных чувств не показывал, не желал отпугивать иностранцев от двора. Оба Фрязина были лично знакомы с византийской невестой князя, оба в совершенстве владели языками, на их помощь уповал Иван III, когда думал о приближении царевны к Москве.

Антон Фрязин поклонился государю и протянул грамоту, предварительно вынув её из кожаного мешочка.

– Что сие? – с подозрительностью спросил великий князь, не протягивая руки.

– То – послание дяди моего, Ивана Фрязина, – поспешно молвил итальянец. – В нём дядюшка мой сообщает подробный отчёт о продвижении царевны Софьи.

– Отчего письмо пришло не через Посольский Приказ? – продолжал допытываться великий князь.

– Господин мой, – в обаятельной улыбке, сверкнув белыми зубами, Фрязин принялся объяснять: – Письмо послано по купеческой почте, так оно добирается быстрей всего. А привёз его венецианский купец Тревизан. Уж вспомните, государь, Тревизан в прошлом году прибыл со мной из Рима тогда, когда привёз я вам портрет будущей государыни и грамоту от папы Павла!

– Помню я вашего купца, – нехотя промолвил великий князь, сверля взглядом белевшую в руках Фрязина грамотку. «Взять аль отправить к дьякам?» – зудело в голове. Всё же руку протянул и послание взял. «А вдруг зайдёт у византийской царевны разговор с итальянцами, да скажут ей, что московский князь не пожелал даже узнать, как идёт её путь в страну, где предстоит Зое Палеолог стать великой княгиней»! – подумал да и обозлился сам на себя. Отчего всё так сложно, не проще ли было взять в жёны дочь любого удельного князя из тех, кто ещё силён своей властью. Перед русской княжной мог быть самим собой, а не думать каждое мгновение, как сесть, как встать да что сказать будущей супруге.

Двинулся к дверям, чтоб позвать дьяка, но вспомнил про Антона Фрязина. Повернулся к нему, по-прежнему улыбавшемуся во весь рот, подумал внезапно: «Ишь, зубищи какие, истинно волчьи!» А вслух сказал другое:

– Ещё что имеешь ко мне?

– Ничего, мой господин, – поспешно поклонился Фрязин, – позвольте удалиться?

– Ступай, – махнул рукой великий князь, а сам уже думал о своём, забыв про итальянца.

А Антон Фрязин, он же Джисларди, из палат великокняжеских вышел, не помня себя от радости. И сейчас не мог забыть, как потёк липкий, противный пот по спине, когда упомянул имя Тревизана. Имя это назвал по тайной просьбе дядюшки своего, Ивана Фрязина, везущего сейчас по дорогам Германии византийскую царевну Зою. Опасался Иван Фрязин, не всплыла ли их авантюра прошлого года на божий свет, не прознал ли великий князь Московский о проделках своего любимца. А опасениям тем были серьёзные причины.

Когда осенью 1471 года Антон Фрязин прибыл в Москву с портретом княжеской невесты, с ним из Венеции прибыл посол Тревизан, назвавшийся купцом. Имел тот посол миссию посредством помощи великого князя Московского попасть в Большую Орду, к хану Ахмату. Венецианский дож и Большой совет Республики Святого Марка решились вести переговоры с ханом Ахматом о венецианско-ордынском союзе против воинственных османов. Султан Мехмед II уже захватил принадлежавший республике остров Архипелаг в Эгейском море, а теперь имел виды на Крит и Ионические острова. Чтобы отстоять свои владения, Венеция готова была пойти на сделку с любым сильным государем. Посол Тревизан имел неограниченные возможности и не был стеснён в средствах. Немало золотых дукатов из его кошелей перекочевало в карманы Антона и Ивана Фрязиных. Оба уверяли венецианца, что тому не следует открываться русскому государю, они и сами смогут сопроводить посла до Ахматовой Орды и научат, как представиться хану. Когда же дело было сделано, пришёл страх. А как дознается великий князь об их бездумном распорядительстве, о дарах и дукатах, предназначенных московскому государю, а вместо этого осевших в кошелях итальянцев! Не покажется ли тогда чужеземцам небо с овчинку, как любили говаривать русские. К тому же хан Ахмат – самый большой враг московитов, не один год ходит он в набеги на русские земли, не один год грозится и требует выплаты дани. Но государственный скандал, какой мог разразиться по вине Фрязиных, казалось, прошёл стороной. И Антон, приободрясь, отправился домой отписать дядюшке, обещавшему ждать ответа в Колыване[140], о том, что князь Иван ничего не ведает и можно спокойно возвращаться в Москву.

Глава 5

В октябре достигло Москвы пространное письмо Ивана Фрязина, описывающего в подробностях пути следования царевны Зои к своему