Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Мечи дайте ему наилучшие! Принесите конунгу не меньше десятка, пусть сам из них выберет по весу и руке! А Мухаммад ибн Саад всегда рад обнажить оружие во имя защиты веры и своего эмира! Я знаю, что он в Кордове. Найди его! Когда всё будет готово к поединкам, вели подать коня и пришли для сопровождения мою внешнюю охрану — «орлов эмира», — Абд ар-Рахман провёл ладонями по лицу. — Жить Рюрику или умереть, пусть решает Аллах! Или я, если кину к ногам бойцов свой кинжал! Это означает конец поединка.

Поклонившись в очередной раз, Наср в спешке выскочил за дверь, оставив эмира в одиночестве.

Взгляд Абд ар-Рахмана скользнул по стенам и остановился на висевшем над троном мече в ножнах.

Это оружие когда-то давно принадлежало его прадеду, тоже носившему имя Абд ар-Рахман.

Меч позволил ему создать свою страну.

Эмир помнил из раннего детства рассказы отца Аль-Хакама о том, что их династия Омейядов долгие годы правила из Дамаска всем халифатом, территория которого благодаря многочисленным военным завоеваниям постепенно становилась безгранична. Сотни народов населяли огромную империю, и нужно было уметь управлять ими, проявляя терпимость ко всем религиям, жить в согласии и мире с христианами, иудеями и даже язычниками, идти на уступки, сглаживать конфликты. Это незаметно привело к свободомыслию, разложению суровых исламских нравов и обычаев при дворе омейядских халифов в Дамаске, где вся знать погрязла в роскоши, чванстве, мздоимстве, стала вести себя как древние персидские цари и их окружение. Чаша терпения могущественных кланов арабской знати переполнилась, и произошёл военный переворот. К власти в халифате пришёл род Аббасидов. Династию Омейядов в Дамаске вырезали под корень. Уцелел только молодой принц Абд ар-Рахман. Страшные вести застали его вместе с младшим братом Яхьей вдали от города и вынудили спасаться бегством. У реки Евфрат преследователи настигли братьев. Оба были настолько уставшими и измождёнными, что с трудом смогли спуститься с крутого берега к воде. Как ни уговаривал Абд ар-Рахман брата войти в реку и плыть на другой берег Евфрата, тот отказывался, вручая свою жизнь Аллаху. Когда же подоспевшие враги бросились к ним, Яхья не стал оказывать им никакого сопротивления и позволил себя связать. А принц сражался, как лев. Он убил мечом двух врагов, прежде чем броситься в воду. И уже с другого берега со слезами на глазах наблюдал за тем, как брата поставили на колени и отрубили ему голову.

Эмир подошёл к стене, снял с неё меч и долго держал его в вытянутых руках.

Это было простое оружие. Без украшений и вычурных деталей. То самое, что спасло жизнь прадеду на реке Евфрат и честно служило ему несколько лет в изгнании.

Ладонь легко охватила рукоять и потянула лезвие из ножен. Полированная сталь медленно появилась на свет, вызывая в очередной раз в душе Абд ар-Рахмана чувство трепета и благодарности. Когда эмира мучили сомнения, он брал в руки меч своего предка и, прикасаясь пальцами к металлу и кожаной оплётке рукояти, всегда находил поддержку своим мыслям.

Вот и теперь Абд ар-Рахман получил, как ему показалось, знак от прадеда, что нужно закончить войну с викингами.

Эмир бережно повесил меч на место, тяжело вздохнул и сел на трон.

Мысль о том, что прадед с честью прошёл через все испытания и беды, выпавшие на его долю, и сумел после шести лет скитаний при поддержке сирийцев, арабов и берберов, оставшихся преданными Омейядам, отвоевать у ярого сторонника Аббасидов эмира Юсуфа страну Аль-Андалус, вызывала в нём гордость. А ещё Абд ар-Рахман знал, что знаменитый предок разбил многочисленные войска халифа, присланные на помощь тогдашнему эмиру, а головы военачальников закатал в кувшины и послал в новую ставку халифа в Багдад. Тот пришёл в ужас от полученного подарка и поблагодарил Аллаха, что их с Абд ар-Рахманом разделяет огромное море.

Всё это было давно, девяносто лет назад.

— Повелитель! Повелитель!

Требовательный голос Насра отвлёк эмира от дум и воспоминаний, заставил перевести взгляд на евнуха.

— Говори! — кивнул он своему советнику.

— Твой конь и охрана ждут у входа во дворец, мудрейший! И на поле для игрищ тоже всё готово!

— Что ж, поспешим! — ехидно улыбнулся Абд ар-Рахман. — Негоже заставлять ждать конунга!

Грохот конских копыт разорвал сонную тишину города. Сотня всадников вихрем пронеслась через Римский мост и ворвалась на большое поле, огороженное деревянными барьерами, окружёнными толпами людей.

Протяжно взревели трубы, оповещая жителей Кордовы о прибытии на праздник самого эмира.

В окружении встречающих важных сановников, Абд ар-Рахман прошёл к специально выстроенному подиуму с установленным на нём большим креслом и скамьями для гостей.

Едва все успели рассесться по местам, как рядом с барьером, согнувшись в поклоне, возник распорядитель игрищ.

— Да хранит тебя Аллах, величайший! — поприветствовал он эмира. — Твой советник Абу-л-Фатх Наср объяснил мне, что нужно говорить и делать. Нет ли у тебя ещё каких-нибудь пожеланий, повелитель?

Уловив лёгкое движение кисти, явно означающее отрицание, распорядитель быстрым шагом вышел на средину арены, и его звучный голос разнёсся далеко вокруг.

— Жители славного города Кордовы! В завершение игрищ наш мудрый правитель эмир Абд ар-Рахман, да благословит Аллах все его деяния, предлагает вам зрелище поединка между лучшими бойцами Аль-Андалус и взятым в плен конунгом викингов по имени Рюрик!

Гневные крики и проклятия зрителей понеслись со всех сторон. Собравшиеся люди знали, что произошло в Лиссабоне, Кадисе и Ишбилье.

Дождавшись, когда шум стихнет, распорядитель продолжил свою речь:

— Викингу предстоит по очереди сразиться с двумя телохранителями эмира: Мунтасиром и Нуманом. Вы их хорошо знаете и не раз видели в схватках на игрищах. Если Рюрик победит, — распорядитель сделал длинную остановку в своей речи, пережидая хохот толпы, — то его ждёт поединок с самим Мухаммадом ибн Саадом!

— А какие призы получат победители? — послышался из толпы чей-то весёлый голос.

— Тому, кто убьёт чужеземного конунга, наш эмир, да не иссякнет к нему милость Аллаха, собственными руками преподнесёт вот это оружие!

Выбежавший на арену воин поднял над головой меч в ножнах и стал поворачивать в разные стороны, демонстрируя зрителям.

Даже с расстояния более полусотни локтей Абд ар-Рахман рассмотрел украшенные сверкающими на солнце драгоценными камнями ножны и рукоять меча.

Эмир слегка повернул в сторону голову, этим движением подзывая к себе Насра:

— Ты где взял его?

— В твоей сокровищнице таких мечей несколько, повелитель, — тихонько прошептал евнух. — Наши воины захватили их при штурме христианского Леона.

Молча кивнув в ответ, Абд ар-Рахман снова сосредоточил своё