Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

неудачный поход на море Хвалисское, когда он, взяв богатую добычу, не только потерял большую её часть, но и почти всю дружину Киевскую и Новгородскую. Позже приходилось сражаться со степняками, усмиряя и отваживая их от грабежа порубежных земель. Постепенно рос боевой опыт и мастерство его темников, особенно молодых Горицвета, Издебы, Веряги, Мечислава, Свенгельда и прочих. И когда он отправился за данью на Царьград, снова случилось поражение, которого никто не ожидал, – от подлых огненосных дромонов с греческим огнём, которые пожгли часть флота, а оставшихся в живых русов, коим удалось спастись вплавь, предали страшной смерти посреди Бычьей площади…

И тогда он, Игорь, всё лето мстил коварным ромеям, грабя и сжигая подвластные Константинополю азийские земли, и только наступление осени, да подоспевшие армия и флот, вдесятеро превышающие силы русов, вынудили Игоря уйти в Корчев.

И вот теперь он собрал в единый могучий кулак подвластных ему воев, – варягов, русь, словенов, кривичей и полян, а ещё завлёк печенегов, посулив им добрую часть добычи. Нынче не только лодьи, но и отчаянная конница шла берегом, а супротив конницы дромоны с их огнемётными сифонами бессильны. Теперь, когда двинулась слаженная сила морем и сушей, вселяя страх, растерянность и сея панику среди ромеев, теперь они признали его силу и, склонив гордые выи, предложили почётную дань. Мало того, император Роман Лакапин, помня о прошлой блокаде Константинополя и не желая её повторения, выслал своих представителей навстречу русам, в Болгарию, и здесь, в Добрудже, предложил даже более того, что Царьград заплатил Олегу Вещему, прося только не ходить на его Империю.

– Выходит, не напрасным был прошлый поход, и не напрасными жертвы. Вот оно – воздаяние и достойная награда! – подумал князь.

– Прости, Великий князь Руси Новгородской и Киевской, но таков порядок в Империи, мы же только её смиренные слуги, – учтиво поклонился апокрисиарий, с тем же мягким упорством продолжая настаивать на своём.

– Да не боись, посланец вязанский, подпишу я твою хартию, – довольно улыбнулся князь северных варваров. – Только слышал я, что неудобны василевсам хартии, в которых о ваших поражениях речи есть, недолго они живут. Оттого для верности в присутствии твоём и болгарского жупана, поскольку на болгарской земле сие происходит, повелю сейчас подпись мою накрепко утвердить. – Он наклонился к стоящему рядом жупану Димитрию и что-то молвил ему. Тот прояснился ликом, кивнул и подозвал посыльного. Воин тут же поспешил исполнить наказ.

Византийский апокрисиарий, свита и охоронцы поняли, что надо ждать, и некоторое время переминались на месте, недоумённо переглядываясь.

Вскоре появился болгарский посыльный и кивнул жупану и Игорю. Все поднялись на небольшой холм, бугрящийся каменными валунами, которых было предостаточно в сих местах. Возле одного из них, наиболее высокого, с одной почти гладкой гранью, стоял кузнец, держа в руках молоток и зубило.

Игорь кивнул. Зазвенело в жарком воздухе железо, защёлкали осколки камня, которые крошились при каждом точном ударе кузнеца. И вскоре на тугой плоти камня буквица за буквицей проступили слова: «Дань взял князь Игорь на Грецех в лето 6451 при Димитрии Жупане».

– Вот тебе хартия, почтенный посол, – подмигнул византийцу князь, – понадёжнее будет, и от Царьграда подальше. И камень сей тут, на синем Дунае, в древней Добрудже, в месте передачи дани Руси Великой пусть стоит в назидание тем, кто короткую память имеет и норовит забыть о старых долгах!

Истомившееся на жарком солнце греческое посольство, наконец, стало спускаться с холма, на котором отныне возвышался памятный камень, чтобы все проезжающие мимо могли зреть победный знак русского князя. Апокрисиарий крепко прижимал к груди свёрнутый и уложенный в трубчатый футляр свиток с перечислением переданной дани и подписью архонта россов. Не ведал тогда молодой посол, что через несколько десятков лет тут же, на Болгарской земле, он будет говорить с новым архонтом россов князем Святославом и вспоминать нынешние дни встречи с его отцом Игорем.

«Дядька Ольг руны оставлял в тех значимых местах, где побывал, а я вот целое письмо оставил!» – подумал Игорь, глядя вслед уходящим грекам.

– Княже, – вывел из раздумий Игоря голос воеводы Свена, который поднялся на холм и некоторое время стоял, молча, – как с печенегами-то теперь быть, они ведь долю потребуют от добычи?

– Потребуют, непременно потребуют, – согласно кивнул князь и снова задумался. Сходить с холма своей долгожданной славы ему явно не хотелось.

Воевода не успел узнать, что решил князь по уговору с союзниками, как послышался конский топот, какая-то суета и возбуждённые крики на словенском и печенежском. Игорь обернулся и увидел, как у подножья холма с десяток печенежских всадников горячо препираются с его княжеской охороной. От шумной этой свары к стоящему у памятного камня Игорю почти бегом торопился молодой посыльной, взбивая ногами пыльный суглинок.

– Там старший из печенежских ханов, Нудыхан к тебе, княже, рвётся, что конь норовистый, – выпалил запыхавшийся воин. – Злой, аж слюной брызжет!

– Пропустить, пусть расскажет, где у него свербит так, что он аж из шкур выпрыгнуть готов, – спокойным голосом молвил князь.

Он глядел, как печенежский военачальник, оставив седло, взбирается к нему на холм, а следом едва поспевает толмач.

– Что же ты, урусский хан, обещал добычу, горы добра разного, а теперь всё, что привезли побеждённые, себе забрать решил, с нами ни слова о дележе? – едва сдерживаясь и сверкая молниями в тёмных очах, возбуждённо стал выкрикивать Нудыхан, приблизившись к Игорю и слегка задыхаясь от подъёма. Толмач едва успевал переводить сбивчивую речь своего хана. – Ты слово давал, а теперь решил обмануть нас, сыновей великого Бече?

– Скажи, почтенный Нудыхан, сколько твоих воинов участвовало в сражении, сколько погибло в схватке за эту добычу, которой ты требуешь поделиться? – спокойно вопросил старый князь.

– Но ведь из твоих воинов тоже никто не погиб, сражения не было, они испугались нашей силы и заплатили выкуп, разве не так? – возразил печенежский хан, но уже не так яростно.

Лик князя вмиг посуровел, очи наполнились тоской и гневом.

– Не погиб, говоришь? – теперь в синих очах Игоря сверкнули молнии, а рука сама легла на рукоять меча. Он так зловеще шагнул навстречу низкорослому хану, что тот невольно отшатнулся. – Мои воины горели живьём вместе с лодьями, а остальных добравшихся до берега греки потом жгли на городской площади в Царьграде. И всех последующих сражений не перечесть. Из десяти тысяч моих воев, вернулись меньше половины, а ты говоришь, никто не погиб!

– Но ты же обещал, ты давал слово, я поверил тебе, отдал в заложники своего племянника… – молвил Нудыхан, невольно ухватившись за рукоять камчи, его безбородый округлый лик