Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Что им серебро! У них слитками все сундуки доверху набиты! — гневно воскликнул юноша. — Таких нелюдей убивать надобно!

— По правде Новогородской можно было на смертный поединок убийц вызвать. Но как мне с ними тягаться? Они ж воины, а я лодочник!

— А ежели попробовать бойца нанять? Так ведь можно?

— Нету у меня таких денег, а коли даже имелись, то кто супротив княжича пойдёт? Да и боец он сильный, мало желающих решится на поединок с ним выйти.

— Да-а-а! Тяжко слабому с сильным бороться! — выдохнул Зоремир. — Прости, что опять перебил тебя. Рассказывай далее.

— Прождали мы долго во дворе у старосты. Много народу собралось. Все уж не знали, что и думать. А под вечер, глядь, конные со стороны города скачут и у одного ратника поперёк седла человек лежит. Обрадовался я, аж слёзы на глазах выступили. Мы с Мурашом и охотниками поперёд толпы вышли. Кучкой встали. Ждём. Остановились всадники рядом с нами. Пятеро их. Позади всех сотский Орей. Вижу, у первого воина на шее лошади лежит моя Милонега лицом вниз. Ноги с одной стороны, а голова с другой. Хотел к ней поближе подойти, но староста меня двумя руками удержал.

— Зачем? — удивлённо воскликнул юноша.

Вожак, не ответив, закрыл глаза и, словно заново вспоминая пережитое, продолжил:

— Ратник схватил Милонегу рукой за волосы на затылке и с силой потянул её голову вверх, перекидывая через шею лошади. Тело дочки, словно мешок с репой, рухнуло навзничь к нашим ногам. Всё лицо Милонеги, шея, грудь и оголённые руки в страшных ссадинах и синяках оказались, сарафан и нижняя рубаха изорваны в клочья, а сквозь прорехи просвечивала белая кожа в кроваво-синих пятнах. Что было потом, я не помню. В голове помутилось. Мне уж потом староста рассказывал, как рухнул я на траву рядом с моей любимицей и волком завыл. А когда на ноги поднялся, то увидел смеющиеся рожи убийц. Тот же ратник, что сбросил на землю тело Милонеги, успел спешиться и стирал ладонью кровь моей дочки с шеи своего коня. Не знаю, почему так вышло, но я выхватил засапожный нож, который всегда носил с собой, и воткнул ему в горло. Больше ничего сделать я не успел. Сзади мечом по голове меня рубанул Орей.

— Но как же ты выжил?

— Сотский бил сверху, и, похоже, лезвие меча чуток повернулось в воздухе и ударило плашмя. Ратники хотели меня добить, но мужики взялись за вилы, топоры и колья. Орею пришлось забрать убитого мною воина и ускакать в Новогород. Он ругался и клялся, что расскажет об этом княжичу Вадиму, а потом вернётся в посёлок и перевешает всех мужчин.

— Что же с тобой было дальше?

— Охотники перевезли меня на другой берег реки и спрятали в лесной избушке. Там я чудом оклемался и узнал, что вешатели ведут поиски по ближней округе. Вот так я вынужденно стал скрываться, превратился в разбойника и грабителя. А про совершённые злодеяния Орея люди как-то быстро подзабыли.

— А как же болярин Борута? Он же обещал судить княжича Вадима и его любимца!

— Так оно и есть! Борута рассказал князю Гостомыслу о зверствах Орея и потребовал справедливого суда. Князь страшно разгневался. Сказывают, что хотел бросить племяша и сотского в поруб. Но потом устроил судилище принародное, чтобы определить виру за убиенных ими людей, а особливо за мою дочь Милонегу. А ратникам своим приказал найти меня и поставить пред его очи. Видать, хотел ещё раз на суде обвинить убийц, — Истислав криво улыбнулся. — Но ты же сам знаешь, что живым я на тот суд никак не мог добраться! Ведь вешатели тоже по всей округе рыскали. А коли им в руки попадёшься, то сразу на дереве повиснешь.

— А как же вира за твою дочь, сынов и жену? Ты же легко бы на те деньги откупился за убитого ратника, на суд княжой пришёл и там обвинил Вадима и Орея.

— Не дошла до меня та вира. Да и не собирался княжич расплачиваться! — криво улыбнулся Истор. — Вот с тех пор и приходится по лесам скрываться.

— Может, всё-таки поплывёшь со мной? Чего тебе здесь оставаться?

— Не могу я, паря, тут мои предки, дети и жена похоронены. А самое главное — должон я убить Орея. Княжича Вадима мне не достать, так хоть сотскому отомщу. Этим только и живу! Уж дважды пытался попасть в него из лука, но плохой из меня стрелок! Ты же плыви с княжичем Антоном. Смотри, началась погрузка ратников. Пора. Давай прощаться!

Они обнялись, похлопали друг друга по плечам, и Зоремир скорым шагом направился к пологому склону, выходящему к воде. Туда, где стояли лодьи племенного вождя Родогора. Несколько раз юноша оборачивался, ловя взглядом фигуру своего старшего друга, одиноко возвышавшуюся на краю высокого берега.

Зоремир вздрогнул от острой боли. Это тлеющий уголёк вылетел из костра, возле которого он лежал, и упал ему на руку. Поток воспоминаний прервался, возвращая юношу из недавнего кровавого прошлого в реальную и опасную действительность военного похода.

Глава 52

Кроваво-красный диск солнца медленно катился в сторону дальнего лесного массива, стремясь спрятаться за ним от людских глаз.

У кромки воды сидели два родича. Два княжича. Один огромный и молодой, а второй старый и тщедушный.

Это Антон принёс на руках Колояра на берег Вины и посадил на расстеленную волчью шкуру. Не забыл викинг прихватить с собой пару глиняных чаш и большой кувшин с пивом.

Утром лодья викингов должна была покинуть дельту реки, а потому разговор предстоял долгий и серьёзный.

Первым говорить начал старец.

— Я вижу, ты знатный воин и хороший человек. Такой же, как и твой отец Вран. Он мне очень понравился. Жаль, что его больше нет с нами в мире Яви! — Колояр задумчиво посмотрел в открытое и честное лицо княжича. — Тебе тяжело будет занять престол князя Гостомысла, ведь есть и другие ближние к нему родичи. Их много, и поддержку они имеют сильную. Но я сумею в этом деле помочь!

Он перевёл взгляд на медленно катящиеся к берегу волны с мелкими барашками и улыбнулся каким-то своим дальним мыслям.

— Но сначала должон рассказать ещё и вторую сказку. В бане не хотел, чтобы её слышали чужие люди!

— Ты правильно поступил, княжич!

— Налей! — старик протянул чашу, дождался, пока она наполнится жидкостью, разом отпил половину и