Зимние странники - Тоби Клементс

Марч обнимает Уорика за плечи и ведет прочь, к выходу. Лицо Уорика покрыто гневными пятнами, он идет как деревянный, а Марч успокаивает его тихим голосом, возможно, предлагает какой-то план, ведя графа сквозь толпу в коридор.

Герцог Йоркский продолжает свою беседу с Ратлендом как ни в чем не бывало, но даже Томас видит, что руки у него дрожат, а губы раздвигаются в нервной улыбке, обнажая два кривых зуба. Спустя мгновение герцог и Ратленд покидают комнату, и, как только они выходят, гомон голосов возобновляется.

– Что ж, – произносит Гастингс через какое-то время, – все прошло как нельзя лучше. – Указательным пальцем он стучит по передним зубам, и трудно понять, шутит он или говорит серьезно.

Ту первую неделю в Лондоне они живут на постоялом дворе «Бык». По утрам посещают богослужение, всегда в новой часовне. Потом нанимают баржу и плывут в Вестминстер, пытаясь добиться аудиенции у герцога Йоркского. И каждый вечер возвращаются ни с чем. На третий день Томас уже не берет на себя труд заковывать ноги в латы, на пятый его товарищи тоже отказываются надевать доспехи.

Сэр Джон и Ричард живо обсуждают происходящее, но не в их власти повлиять на ход событий. Посему они тоже обречены бездействовать и ждать. Уильям Гастингс на глаза им больше не попадается, хотя другие лорды долгими часами заседают в Вестминстер-холле. Каждый из них прибывает с отрядом своих людей в гербовых одеждах, и, пока господа совещаются, те играют в кости, прохаживаются по двору и пьют эль.

– Сейчас решается вопрос, можно ли наследовать престол по женской линии, – объясняет сэр Джон. – Если можно, тогда у герцога больше прав на корону, нежели у короля, невзирая на то, что прежде трон занимал отец короля, а до него – отец его отца.

– Конечно, корона не должна передаваться наследнику по бабской линии, – заявляет Уолтер.

– Это почему же? – возражает сэр Джон рассудительным тоном, полемизируя с ним.

– Почему? Да потому что женщины – это женщины.

– Ну хорошо, возьмем графа Уорика. Как он стал графом Уориком? Женился на Анне Бошан, графине Уорик. Титул и владения ему достались благодаря жене. Почему корона не может быть передана так же?

– Потому что это – корона, – отвечает Уолтер.

– Вот-вот, – замечает сэр Джон. – Очевидно, и лорды не могут придумать более убедительных резонов. – Он жестом показывает на Вестминстер-холл. – Однако это беда, – продолжает он, – потому как из-за сего спора будут гибнуть люди.

– Уже немало погибло. И еще будут гибнуть.

– Конечно, здесь ты прав, – вздыхает сэр Джон. – Только сей конфликт посеет раздор в семьях. Брат пойдет на брата, отец – на сына. Вот что страшно. Хотелось бы надеяться, что до этого не дойдет, но вопрос о том, вправе ли кто-то величать себя королем Англии, пробуждает опасные страсти, что может привести лишь к новому кровопролитию.

Обсуждение продолжается все утро, и Кэтрин наконец не выдерживает.

– Пожалуй, пойду прогуляюсь, – говорит она.

Томас решает составить ей компанию, а их товарищи остаются во дворе Вестминстера, где сэр Джон снова и снова излагает свои доводы.

– Кажется, сэру Джону получше, – замечает Томас.

– Только потому, что он сейчас вне досягаемости Фурнье, – фыркает Кэтрин.

За стенами аббатства они видят прилавок книготорговца с весьма скудным выбором книг. Некоторые из них не имеют переплета, и Томасу они малоинтересны, но у Кэтрин вызывают живое любопытство.

– Как будто их автор вот-вот вернется, снова возьмется за перо и продолжит свой рассказ, – говорит она.

Не все книги – религиозные трактаты.

– Вон там, что это? – Кэтрин показывает на свернутые в рулон листы, грубо обрезанные по краям и перевязанные ленточками цвета подошв башмаков. Под надзором книготорговца Томас развязывает ленточки и разворачивает рулон. От рукописи исходит затхлый запах. – Святые, – признает Кэтрин.

На самой первой странице изображен мужчина в широком одеянии, засунувший палец в заднепроходное отверстие другого человека. Пугающая картина.

– Трактат о фистуле, – вслух читает Томас. – Некоего Джона Ардерна. Здесь сказано, что он брадобрей-хирург из Лондона.

Они рассматривают изображение. Кроме этого, есть и другие рисунки, все как один столь же необычные и отвратительные. Томас краснеет.

– Значит, фистулу можно излечить? – предполагает Кэтрин.

– Думаю, да, – отвечает Томас, читая текст. – Правда, я не хотел бы видеть, как это делается.

Кэтрин забирает у него пергамент. Через ее плечо он видит на листе множество рисунков, включая изображение совы. У него возникают сомнения. Художник, нарисовавший эту птицу, явно никогда не видел ее живьем: изобразил утку с когтями и остроконечным клювом. Другие рисунки представляют собой изображения растений, которые можно использовать для лечения, а также зодиакального человека[93] с обозначением времени, благоприятного для хирургического вмешательства на той или иной части тела. Есть и рисунок раненого, на котором показаны всевозможные повреждения, какие случается получить в бою.

– Интересно, Фурнье это видел? – задается вопросом Кэтрин. – Когда был написан трактат?

– Здесь сказано, в 1376 году от Рождества Христова.

– Почти сто лет назад. Даже у Фурнье было время, чтобы о нем услышать. Нужно его купить. Сколько вы за это просите?

Книготорговец называет цену, и Томас без колебаний достает кошелек. Кэтрин сбивает цену вдвое. Томас расплачивается, и старик, вручая Кэтрин свиток, с улыбкой замечает:

– Ты торгуешься как иудей. Или как женщина.

Не отвечая, она забирает трактат и отворачивается.

– Спасибо, Томас, – благодарит она, когда они идут через двор аббатства.

Томаса осеняет блестящая мысль.

– Может, начну учить тебя читать по этой книге? – предлагает он.

– Читать?

– Да. Почему бы нет?

– Ну да, наверное, это помогло бы скоротать время.

Они садятся у стены бок о бок, и Томас принимается наставлять ее в искусстве чтения.

– «Трактат магистра Джона Ардерна о фистуле в анусе, – вслух читает он, водя пальцем по строчке, – и о фистуле в других частях тела, и о гнойниках, образующих фистулы, и о геморроях и тенезмах[94], и о клистирах: о некоторых мазях, порошках и маслах».

Они переглядываются.

– Текст непростой, – признает Томас, – но ничего другого у нас нет, так что…

К исходу второй недели Кэтрин начинает читать, ставя палец под каждую букву каждого слова, но при этом она приобретает знания не только о проведении операции по удалению или излечению фистулы, разработанной Джоном Ардерном, но и о различных целебных снадобьях и мазях на основе таких растений, как болиголов и белена, а также знакомится с его идеями о необходимости соблюдать чистоту при хирургическом вмешательстве.

А сэр Джон терпеливо и тщетно ждет аудиенции у герцога. Но к тому времени, когда Кэтрин заканчивает по второму разу читать труд Ардерна,