Исторические романы - Саймон Скэрроу

вмешаться. Любое покушение на жизнь Императора с какой-либо стороны сопряжено с трудностями.  Один из охранников, стоящих у выхода, всегда может помешать  до того, как убийца успеет нанести удар.

- Почему ты раньше ничего не сказал мне о заговоре?

- Судья заговорил только сегодня утром.

Макрон глубоко вздохнул и подавил навязчивое желание свернуть помощнику шею.

- Я  согласен, - сказал он после паузы. -  Но после этого я вернусь во Второй.  И никаких – “если” или – “но”.

- Договорились! -  кивнул Мурена. - Это твой основной  шанс  произвести впечатление на Императора. После мятежа в Капуе он был склонен  распять тебя за небрежное уничтожение его личного имущества.  Считай, что тебе  невероятно  повезло, что он решил довериться тебе.

Макрон собирался возразить.  Но он напомнил себе, что чем раньше выполнит свою задачу, тем скорее сможет вернуться в легион. Он сглотнул, загоняя нарастающую ярость в низ живота. - Когда мне начать?

- Сейчас  же. -  Помощник помедлил и пристально посмотрел на Макрона. - Есть еще одна вещь. Очень важно, чтобы твое присутствие рядом с Императором  оставалось  незаметным. Римский солдат  рядом с Императором  может  отпугнуть убийцу.  К счастью, у меня есть для тебя идеальное прикрытие.

- В роли охранника?  - спросил Макрон.

Мурена покачал головой:  - Как я уже говорил, охранников  будут держать  на безопасном расстоянии от Клавдия.  Нет, ты будешь выдавать себя за вольноотпущенника, работающего на меня.

- Не буду я никаким  вольноотпущенником!

- Это единственный удобный способ находиться рядом с Императором, не вызывая подозрений. Мурена сузил глаза:  -  Если хочешь, можешь вернуться в звериным боям.  День еще не закончился!

Макрон стиснул зубы, ощетинившись при мысли о том, что ему придется терпеть дальнейшие позоры на Арене.  Его возвращение во Второй Легион показалось ему более далеким, чем когда-либо.

Мурена похлопала его по плечу. -  Ну, вот и хорошо!   А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть дела. Вскоре появится один из моих  помощников и  снабдит  тебя соответствующей экипировкой.  Если я понадоблюсь, я буду в Императорской ложе.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился в дверях и повернулся к Макрону  холодно  взглянув на него.

- Не подведи нас, - предупредил он. -  Я рассчитываю на то, что ты поможешь мне сокрушить Освободителей раз и навсегда.  Они полагают, что, устранив Клавдия, они откроют новую Эру Республики.  Но они глубоко ошибаются.  Известно, что легаты нескольких легионов уже готовятся захватить трон в случае смерти Клавдия.  Если Освободители добьются успеха,  наступит не мир, а кровожадная борьба за власть.

- Политики, наносящие друг другу удары ножом в спину и хватающие  все, что могут?   -  Макрон не мог не усмехнуться. - Если ты спросишь меня, я отвечу, что именно так обстоят дела сейчас в Риме.

Мурена строго посмотрела на него: - Ты можешь найти нынешнюю ситуацию в Риме неприятной, но уверяю тебя, без Императора, поддерживающего  нынешнее положение, стало бы гораздо хуже.  Если Клавдий падет, Рим погрузится в хаос.

ГЛАВА   ЧЕТВЕРТАЯ   

Паво заглянул в маленькое зарешеченное окошко в дальнем конце галереи, глядя на песок. Страх заставлял его дрожать и чувствовать тошноту по мере приближения момента его боя с атласским медведем. Он все еще был измучен своим расходом сил на победе над львом, что усиливало его чувство страха перед надвигающимся  противоборством.  Даже если бы он находился в полной силе, у него было мало шансов против дикого медведя.  Но с уставшим телом  и истощенными силами он мрачно признал, что его положение безнадежно.

По меньшей мере,  дюжина  бойцовых зверей собралось в галерее , расположенной недалеко от прохода, через который Макрон и Паво впервые вошли в Амфитеатр  Статилия Тавра этим утром. Облако напряжения висело над ними, пока они ждали, когда назовут их имена.  Некоторые коротали время, диктуя завещания  о своем жалком имуществе  чиновнику из гильдии гладиаторов.  Те, у кого были скромные сбережения, сдавали монеты в руки предприимчивого могильщика , чтобы быть похороненным на  кладбищенском участок за городскими стенами, а не в обычной могильной яме, в которую бросали  большинство гладиаторов.  Волнение оказалось слишком сильным для одного из бойцов, которого даже стошнило  на пол.   Кислый привкус рвоты смешивался с зловонным запахом импровизированного  нужника, обычного  ведра в углу коридора , до краев переполненного фекалиями и мочой.

Борясь с рвотным позывом, Паво сосредоточился на охоте на животных, происходящей на песке Арены. Из туннеля вышел  упитанный боец, одетый в тунику и вооруженный коротким мечом, дежурные уже убрали льва и мертвого бойца, растерзанного  зверем  вместе с деревьями и растительностью.  На мужчине не было шлема. Он повернулся, чтобы помахать толпе.  Паво мельком взглянул на его лицо и вздрогнул от увиденного, не поверив своим глазам.

Диктор выкрикнул  имя охотника на зверей , но Паво уже знал его достаточно хорошо; - Квинт Марций  Ателл.  Паво и Ателл  были друзьями детства; они вместе изучали греческий и играли в различные игры на улицах.  Ателл был сыном богатого землевладельца и, насколько помнил  Паво, чем-то вроде избалованного мальчишки, а его отец стремился потворствовать каждому его капризу.

На Арене раздались  испуганные визги  конфронтацией,  когда стая зайцев и несколько страусов были выпущены на песок.  Ателл дико расхохотался, быстро загоняя страуса в угол. Он вонзил свой меч в  запаниковавшую птицу.  Кровь хлынула из ее длинной шеи и забрызгала тунику охотника.  Страус беспорядочно хлопал крыльями, визжа в агонии.  Затем Ателл разрубил несколько зайцев своим мечом, когда по Арене раздались возгласы.

- Интересно, почему Ателл участвует в Играх?   - задумался Паво.

- Что ты сказал, римлянин?  -  рявкнул на него Амадокус.

Паво полуобернулся к фракийцу.  - Ничего важного.

- Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Паво обернулся. Амадокус стоял перед ним со снятой броней, и теперь Паво увидел всю степень причиненных ему травм.  Рваная рана шла по диагонали вниз по его груди, а рана на левой ноге заставляла его слегка прихрамывать.

- Я теперь уже не такой высокий и могучий, не так ли, толстосумчик? - прошипел Амадокус, ткнув пальцем в Паво.  -   Вот что значит быть гладиатором. Гнить в камере, пока вы, римляне, ходите вокруг, думая, что ваше  дерьмо пахнет лучше, чем все остальные.  Теперь я заставлю тебя страдать.

Острое чувство горечи охватило Паво, когда он заговорил:  -  У тебя короткая память, Амадокус.  Я спас тебя от льва.

Амадокус сжал мозолистые руки в кулаки:  -