«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Ах, так вот в чем проблема? Не в том, что ты так и не побывала на могиле, а в том, что и не сможешь побывать! Этот спасательный конец всегда был у тебя под рукой, только ты ни разу за него не потянула. То же самое со старой сосной, корни которой так глубоко сидят в матери-земле: под ней приятно посидеть, но хорошо даже просто знать, что она тут стоит.

Сара подняла голову и посмотрела на себя — ту, другую.

— Скажи мне, что делать.

— Нет, детка. Этого тебе никто не скажет.

Сара заморгала глазами и еще раз взглянула на себя. Но перед ней была уже не она, а мама. Такая, какой она её помнила до болезни, — с открытым лицом и озорными глазами.

— Ты всегда была с характером. И никогда не была слишком ручной. Но, клянусь богом, и дикой ты тоже не стала. У тебя в голове всегда был компас, который показывал правильную дорогу. Так сказал мне как-то ночью твой папа. Он сказал, что ты можешь свалиться в выгребную яму и вылезти оттуда с золотым кольцом на пальце, которое кто-то туда уронил. Делай то, что считаешь нужным, и ты сделаешь то, что надо.

— Но я не хочу потерять тебя, мама.

— Ну, не говори глупостей, малышка. Не может так быть, чтобы ты меня потеряла. Потому что я у тебя вот где… — Она протянула руку и дотронулась до её головы. — И вот где. — Она дотронулась до её сердца.

Сара крепко обняла её и расплакалась.

⠀⠀

Проснувшись утром, Сара вздрогнула и огляделась. Она лежала прямо на земле, а не в спальном мешке, и промерзла до костей. С трудом она поднялась на ноги — все мышцы затекли и болели. Для разминки она сделала несколько приседаний и растяжек и только после этого почувствовала себя не забальзамированным трупом, а нормальным человеком.

Она подошла к очагу налить себе кофе и застыла. Костер погас, но кофейник с кружкой были аккуратно отставлены в сторонку. Она взяла кофейник и увидела, что он тщательно отмыт. Она не могла припомнить, когда это сделала.

Она явственно помнила, что было вечером. Помнила, как разговаривала с самой собой, какой была раньше, и со своей матерью. В тот момент это казалось совершенно естественным, но теперь ей стало не по себе. Что это с ней вчера случилось?

Она огляделась. Хижина и старая сосна выглядели так же, как вчера. Может быть, это такое заколдованное место?

Она принялась собирать вещи. Пора ехать. Как индейцы в старину, она ушла от людей, уединилась, и её посетило видение, которое объяснило ей, кем она теперь станет. Так индейцы узнавали имя, которое будут носить, став взрослыми. Задерживаться в таком месте не стоит.

Она оглядела земляной пол — а что, если её ночные гости оставили там свои следы?

Никаких следов не было.

А должны были быть её собственные! И тут она вспомнила, что еще вечером это показалось ей странным. Тогда на полу были видны только те следы, которая она оставила, входя. Но там должны были быть и те, что она оставила, выходя! Она же несколько раз входила и выходила. Теперь и эти следы исчезли.

А это значит…

Это значит, что кто-то неизвестный побывал в хижине, пока она бродила по каньонам. Что он тщательно стер свои — и её — следы. Что он, вероятно, подсыпал что-то ей в кофе. На всякий случай она понюхала кофейник, но не ощутила ничего, кроме запаха металла.

Она встала на четвереньки и принялась разглядывать пол. Теперь она кое-что увидела. Следы заметены веткой. Она прошла по их остаткам до старой индейской тропы, где они исчезли, но зато нашла сломанную ветку — очевидно, ту самую, которой их заметали. Она посмотрела вверх по тропе, потом вниз. В какую сторону отправился гость?

Кто бы это ни был, он наверняка был верхом и потому мог ехать только по тропе. Ехать в этих местах без дороги — верный способ заблудиться среди скал и ущелий или застрять в какой-нибудь непроходимой чащобе, так что приходится следовать по тропам, оставленным индейцами или лесными зверями. Она отправилась на поиски следов, медленно описывая расширяющиеся круги вокруг хижины и не отрывая глаз от земли.

В полутораста метрах ниже по тропе она обнаружила небольшую ямку в земле и объеденную траву вокруг. Здесь он, наверное, оставлял ночью свою лошадь. Отпечатков копыт она не нашла, но вспомнила, что есть такой старый прием — обертывать лошадиные ноги овечьей шкурой, чтобы они не оставляли следов.

Но лошадь с ногами, обернутыми шкурой, не могла уйти далеко!

Сара бегом вернулась к своей лошади, быстро навьючила её, вскочила в седло и поехала по тропе в том же направлении, в каком скрылся её гость.

Проехав километра два, она заметила отпечаток подковы. Очевидно, гость решил, что он уже на достаточном расстоянии от хижины и можно снять чехлы с копыт. Сара тщательно разглядела отпечаток и заметила, что в подкове, вдоль левого края, была трещина. Теперь она наверняка узнает эту подкову, если её увидит. Она осторожно поехала дальше по тропе.

Несколько часов спустя, когда солнце уже клонилось к западу, Сара начала подумывать, не хватит ли на сегодня. Она натянула поводья и огляделась в поисках места для ночлега.

Вон там справа как будто подходящее место. Небольшой осинник и полянка. Она слезла с лошади и пешком направилась туда.

И сразу же поняла, что здесь что-то не так. Место было в самом деле подходящее для ночлега — такое подходящее, что им часто пользовались. И в последний раз — совсем недавно. Сара опустилась на колени и потрогала землю. Она была еще теплая — здесь кто-то закопал головешки от костра. А вон трава примята — там кто-то спал. А вот хорошо протоптанная тропинка, которая ведет отсюда… куда?

Она привязала лошадь к дереву и пошла по тропинке, стараясь шагать бесшумно и вытащив из-за пояса нож. Поблизости никого не видно, но лучше быть начеку.

Тропинка огибала скалу, которая показалась Саре почему-то знакомой. На вершине скалы была выемка, окруженная каменным барьером. Сара поднялась на скалу и заглянула через барьер.

Внизу она увидела ранчо. Убежище Ассоциации.

Прямо под ней в загоне стояли лошади. Немного подальше находился дом — она разглядела даже две фигуры, сидящие на заднем крыльце. С помощью мало-мальски приличного