Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Ему казалось, что он проспал всего лишь несколько мгновений, а чья-то рука грубо трясла его за плечо.

— Очнись, паря, уж солнце над лесом стоит! Поднимайся, пошли. Негоже княжича Антона заставлять ждать! — прозвучал знакомый противный голос Флоси.

— Куда идти надобно? Зачем? — спросонья юноша ничего не понимал.

Зоремир потряс головой, прогоняя остатки хмеля, и вдруг вспомнил вчерашний день. Отчаяние и безысходность тяжёлым грузом навалились на грудь, ледяным холодом обволакивая сердце и заставляя его биться через раз.

С большим трудом ему удалось встать на ноги и сделать шаг вперёд. Раненая нога подогнулась, вынуждая Зоремира завалиться на бок.

— Э-э-э! Да ты никак на ногах стоять не можешь. Что ж, придётся тебя везти! — викинг призывно помахал кому-то рукой, и вскоре местный мужик подвёл к лежащему на земле юноше худую жилистую лошадь, тянущую за собой высокую телегу.

— Надеюсь, сам на неё сядешь? — ухмыльнулся Флоси.

Опираясь руками на переднее колесо, юноша подтянулся вверх, ухватился за деревянный настил, встал на здоровую ногу и одним резким движением перекинул тело внутрь телеги.

— Ну что ж, покатили! — весело крикнул викинг.

Мужик хлестнул лошадёнку кнутом, и она, вздрогнув всем телом, с трудом сдвинула с места громоздкое сооружение и медленно потащила его в сторону видневшихся неподалёку воинских палаток.

Флоси в сопровождении двух воинов с равнодушным видом шёл позади телеги.

Они приблизились к огромной поляне, с трёх сторон окружённой лесным берёзовым массивом. В центре её викинги установили огромное кресло, на котором восседал княжич Антон. По сторонам от него на скамьях расположились ближние дружинники и вожди викингов. Вкруг них прямо на земле сидели простые воины. Люда собралось много.

Суд княжой праведный поручено было вести сотскому Сидрагу — одному из ближних боляр князя Гостомысла, которого тот отправил присматривать в походе за княжичем Антоном. Преклонный возраст, хорошее знание заповедей предков и быстрый ум снискали ему доверие и уважение не только средь ратных людей, но и у жителей Новогорода.

Допрос Зоремира он начал без долгих речей и лишних слов:

— Тебя, паря, обвиняют в смерти одной женщины и двух мужчин в посёлке, где ты ранее жил. А здесь, под стенами крепости, ещё хотел убить княжича Рослава. Всем этим преступлениям у меня имеются видоки или слухачи. Я могу позвать их, чтобы они подтвердили мои слова. Правду ль я молвил, скажи? — Сидраг выдержал длинную-длинную паузу. — Иль враги напраслину возводят? Тогда я дам тебе возможность защищать свою честь и самую жизнь. Можешь призвать на княжой суд людей, которые скажут слово доброе в твою пользу!

— Нет у меня другов средь дружины нашей. Некому за меня вступиться, да уже и не надобно. Всё, что сказано, то верно! Так оно и было.

— Хочу спросить тебя, Зоремир, а знаешь ли ты, что в Новогороде и подвластных ему землях человеку за убийство женщин, детей и стариков грозит смерть? Это самое страшное зло, которое может совершить воин! И просто мужчина! Нельзя безнаказанно лишать жизни слабых и беззащитных людей! — Сидраг натужно откашлялся и посмотрел в сторону сидящих вождей. — Убивец целиком вину свою признал! Теперь тебе решать, княжич Антон!

— Смерти его предать немедля! — прорычал тот и откинул в сторону руку, протянутую к нему Рославом. — Он убить тебя хотел, брат, нешто после такого за него просить хочешь? А жителей своего посёлка мечом поубивал, это тоже забыть велишь?

Зоремир видел, как напряглись могучие мышцы на руках и шее княжича Антона, забугрились желваки на скулах и сощурились глаза, выдавая приступ гнева.

Какое-то равнодушие охватило юношу. Вся прожитая жизнь неожиданно показалась ему такой мелкой и никчёмной, что выходом из неё и облегчением для окружающих людей могла быть лишь смерть. Его смерть!

— Всё справедливо! — произнёс Зоремир тихим и спокойным голосом, глядя на княжича Рослава. — Прости меня за те беды и несчастья, что я тебе принёс! Мне незачем более жить. Выполни мою последнюю просьбу, о которой мы говорили, очень прошу.

— Обещать и клятвы давать я не буду, но ежели когда окажусь в Новогороде, то постараюсь помочь твоему другу.

— Скажи, княжич, меня нынче казнят? Повесят?

— Нет, паря, — вступил в разговор сотский Сидраг. — На берёзу вздёргивают только грабителей и воров, ты же всё-таки мог стать ратником в княжой дружине, а потому заслуживаешь быстрой смерти, какой мы ещё никого не подвергали! Эй, люди, берите парня!

Юноша почувствовал, как несколько человек ухватили его за руки, за ноги и потащили к ближайшей группе деревьев.

Он не сопротивлялся.

И сразу увидел её: огромную берёзу с развесистой зелёной кроной, толстый ствол которой неестественно наклонился вбок. С левой стороны корневище дерева было подрублено, а ствол с помощью толстой верёвки, привязанной к самой макушке, притянут к комлю такой же громадной берёзы.

Взгляд юноши не мог оторваться от образовавшейся чёрной ямы, даже издали внушавшей ужас.

Приближаясь к ней, Зоремир почти отрешённо отмечал все мелочи предстоящей собственной казни. Юноша уже понимал, какой страшной и мгновенной она будет.

Ратники затолкали его под корневище и остриями копий удерживали на месте, не давая возможности пошевелиться.

Краем глаза Зоремир увидел, как один из воинов потянул из ножен меч и направился ко второй берёзе.

— Он должен перерубить верёвку? — хриплым вибрирующим голосом спросил юноша у стоящих над ямой с копьями в руках воинов.

Ратники промолчали, но ответ был понятен по их угрюмым лицам.

И тут же в мозгу юноши промелькнула предательская мысль, что первый же звук удара меча по дереву может стать последним услышанным в своей недолгой жизни.

Три раза меч с хрустом вгрызался в древесину, останавливая сердце и спирая дыхание в груди Зоремира.

В воспалённом страхом и отчаянием сознании неожиданно возникла верёвка, обвязанная вокруг ствола дерева и уже подрубленная в трёх местах. Какое-то обострённое звериное чутьё подсказало юноше, что следующий удар меча непременно попадёт в имеющуюся зарубку и окончательно перережет верёвку. Он перевёл взгляд на высокое синее небо и сделал судорожный сиплый вдох всей грудью.

А выдохнуть Зоремир не успел.

Глава 63

Фроуд давно наблюдал за тем, как кормчий Торбен испуганно озирается по сторонам, пристально смотрит куда-то вдаль и, кажется, даже нюхает воздух. Что его так беспокоило, викинг не понимал, а спросить не позволяла гордость. Никаких явных признаков опасности вокруг не было заметно.

Но вскоре ветер слегка посвежел, на небе появились чёрные тучи, которые быстро заволокли всё