Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

Когда караван достиг широты Канарских островов, едва не произошла катастрофа. Немецкая подводная лодка, находившая приют и источники снабжения в этих владениях Франко, попыталась атаковать суда. Однако ее перископ был вовремя замечен с одного из эсминцев. Конвойные суда мгновенно бросились в погоню за лодкой, и спустя полчаса с ней было кончено.

Через три дня разыгрались более серьезные события.

Караван проходил мимо берегов Испании. Было около восьми часов вечера, и пассажиры «Мальты» сидели за обеденными столами. Внезапно оглушительный взрыв потряс воздух. Все вскочили с мест и бросились на палубу. Первой мыслью Петрова было: «Неужели нас?» Но пароход продолжал идти ровным ходом, и это успокоило Степана. Однако, на всякий случай, он крепко схватил за руку Таню и не отпускал ее от себя ни на шаг.

Взбежав на капитанский мостик, Петров стал вглядываться в темноту. Где-то впереди слышался неясный шум, раздавались тревожные гудки…

На ближнем крейсере вспыхнул прожектор. Бело-голубая полоса пронеслась над взволнованной поверхностью океана, заколебалась… Стало видно, что через одно судно от «Мальты» дымится и кренится набок большой транспорт. Еще мгновение — и над кормой взвился язык пламени.

— Пропало судно! — с огорчением произнес Джемисон, стоявший рядом с Петровым. — Десять тысяч тонн! Жалко!

Тем временем пять эсминцев бросились за подводной лодкой и быстро исчезли в темноте. Спустя несколько минут над морем гулко пронеслось: «Бум… Бум… Бум…» Это эсминцы бросили глубинные бомбы.

— Степан, смотри! — воскликнула Таня, судорожно сжимая руку мужа. — Совсем как тогда…

В ее памяти мгновенно всплыла страшная картина: темная ночь, вопли и крики людей, зарево пожара на корме и медленно опускающийся в воду корпус «Дианы». Она закрыла глаза…

Подбитый пароход все глубже уходил в воду. В свете прожектора видно было, как на нем суетятся люди, одна за другой спускаются и отплывают в сторону шлюпки. Эсминец, подойдя к гибнущему пароходу, подбирал людей из шлюпок и с воды. Через несколько минут он быстро удалился и исчез во мраке.

Раздались два глухих взрыва. Капитан Джемисон хладнокровно отметил:

— Огонь добрался до взрывчатки. Опасный груз…

Караван пришел к берегам Англии, в Ливерпуль, поздно вечером. Город и порт были погружены в кромешную тьму. Полная светомаскировка, нигде ни луча!

Маленькие буксиры медленно и осторожно вводили суда в гавань. Петров знал, что Ливерпуль — огромный порт, но кругом была только глубокая, непроницаемая тьма, и Степан тщетно старался уловить присутствие где-то здесь, вокруг, сотен кораблей и тысяч домов, укрытых мраком. Минутами ему казалось, что каким-то внутренним чутьем он ощущает этот деятельный, но невидимый мир.

Никто на «Мальте» не спал в последнюю ночь. Все с нетерпением ждали рассвета, и, когда он пришел — хмурый, бесцветный, затянутый сеткой моросившего дождя, — люди стремительно бросились на палубу. Только сейчас они увидели лес мачт и труб в порту и закопченные дома города, медленно выплывавшие из желто-серого тумана.

«Мальта» стояла на рейде, далеко от причала. Команда уже была на ногах и готовила шлюпки для доставки на берег пассажиров и их багажа.

Раньше всех судно покинул сэр Вильям Драйден. Попав в привычную обстановку, он снова почувствовал себя банкиром, дворянином, светским человеком. Он был тщательно выбрит, в свежеотглаженном костюме. Лицо его выражало спокойную солидность и уверенность. Крепко пожимая руку Ванболену и приглашая его к себе в Лондон, сэр Вильям говорил:

— Я возвращаюсь в Англию другим человеком. Я недооценивал раньше угрозу большевизма. Теперь я прозрел и знаю, что мне делать…

С Петровым Драйден простился любезно, но холодно, а Потапову только кивнул головой.

Зато как горячо прощались с советскими путешественниками их белые и темнокожие друзья! Негры с «Мальты» все высыпали на палубу, крепко жали им руки, что-то горячо говорили, жестикулировали и опять говорили. Слова были непонятны, но чувства не вызывали никаких сомнений.

Мэри и Карло Таволато расставались со своими советскими друзьями грустные и растерянные.

Мэри уже давно так подружилась с Таней, что полушутя называла ее своей старшей сестрой. Она не раз делилась с Таней своими опасениями: что ждет ее и Карло в Англии, как примут их родные, друзья и знакомые Мэри? Не окажутся ли они в полном одиночестве?

Таня старалась рассеять тревогу подруги.

Порывисто обнимая Таню, Мэри быстро шептала:

— Как я буду жить без тебя? Ты была мне помощью, опорой. Я боюсь будущего…

Таня прижимала голову Мэри к груди и, точно мать, ободряла ее:

— Ищи, Мэри! Я уверена, что в Англии есть тысячи и тысячи людей, стоящих выше гнилых предрассудков. Они тебе помогут. Надо только найти их!

Карло крепко пожимал руку Петрову и Потапову и обещал писать им о своей судьбе.

Душевно попрощались со своими русскими спутниками и товарищи по испытаниям Максвелл, Наттинг и другие англичане из состава команды погибшей «Дианы».

Профессор Мандер прочувствованно сказал:

— Вы многому научили меня за эти четыре месяца, я многое вижу теперь по-иному… Я буду с интересом следить за всем, что делается в Советском Союзе. Наши страны не должны мешать друг другу жить и развиваться. Скажу больше: мы обязаны помогать друг другу, чтобы людям в мире лучше жилось.

А Шафер, отозвав в сторону Александра Ильича, с некоторой торжественностью, которая плохо вязалась с его простыми, искренними манерами, заявил:

— Я решил вступить в Британскую коммунистическую партию!

Глава двадцать первая

Лондон и его анатомия

Поезд быстро мчался через ярко-зеленые равнины, то и дело перемежающиеся с промышленными городами. Равнины радовали глаз необыкновенно свежей, сочной травой и небольшими задумчивыми рощами. Такой яркой зелени Петров еще нигде не видел. А мрачные, закопченные города тянулись длинными улицами с тоскливо-однообразными кирпичными домиками. Ни единого деревца, ни единой травинки… Черный, каменный ад…

Пожилой официант принес утренний завтрак: кашу-овсянку с молоком, поджаренные в масле кусочки хлеба, джем из апельсиновых корочек и густой цейлонский чай. Все было довольно вкусно, но так мало! Покончив с завтраком, Александр Ильич, смеясь, сказал:

— Я бы еще два таких завтрака съел!

За окнами вагона мелькали семафоры, мосты, станции, речки, луга, заводы, селения. И всюду лезли в глаза белые буквы на синем металлическом фоне: «Bovril»[19].

Потапов тронул Петрова за рукав и с некоторым удивлением сказал:

— Смотри, Степан, здесь шпалы стальные!

Поезд приближался к Лондону.