Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Киевского княжества, кое было под рукой князя Галицкого. Даниил после свадьбы поведал мне, что хан Батый оказал ему «злую честь». Глубоко оскорблен был мой тесть и другим «подарком» Батыя, когда тот передал по ярлыку Киевское княжество моему брату Александру, кой никаких законных прав на Киев не имел. Зато Даниил за Киев немало крови пролил. Отец твой, Михайла Черниговский, не единожды пытался прибрать к рукам богатый стольный град, и прибрал бы, если бы киевский князь Владимир Рюрикович не обращался за помощью к мономаховичу Даниилу Галицкому. Тот четыре раза отбивал рати твоего тятеньки от Киева и терял многих своих дружинников.

— Еще бы не терял, — с иронией прервала речь великого князя Мария. — Мономаховичи никогда не упускали случая, дабы всячески навредить Ольговичам. Отбив дружину моего отца, они не довольствовались этим. Владимир и Даниил перешли Днепр, стали опустошать Черниговское княжество и захватывать города по Десне. Затем Мономаховичи осадили Чернигов, но отец мой не только защитил город, но и вышел с дружиной из ворот и изрядно побил Мономаховичей.

— Не спорю, было такое. Но я завел речь о Киеве. О том, кто имел на великое княжение законные права. А имел их Даниил Галицкий. С поредевшими полками он вернулся в Киев, а затем направился в свой Галич, но тут примчал гонец от Владимира Рюриковича с новой просьбой о помощи: на Киевские земли идут числом великим половцы. Даниил, не раздумывая, повернул дружину вспять, хотя бояре его рьяно уговаривали: «Полки изнемогли. Коль пойдем на степняков, можем все погибнуть». Даниил же веско заявил: «Воин, вышедши раз на брань, должен или победить, или пасть. Тот, кто зело изнемог, пусть отправляется к родным очагам, а тех, кто еще способен держать в руках меч, зову с собой на защиту святой Руси». И ни один воин не отказался идти с Даниилом Галицким. Вот он — истинный полководец и радетель своего Отечества. А когда скончался Владимир Рюрикович, то киевский стол поспешил захватить смоленский князь, но горожане его вскоре изгнали и попросили на княжение Даниила Романовича, своего неизменного заступника. Князь дал согласие и прибыл в Киев. А вскоре началось татарское нашествие. Плоды его, княгиня Мария, хорошо тебе известны. Киев был отдан моему брату Александру. Ему же, из уважения к знаменитому полководцу, надо было отказаться от Киева, но он и пальцем для этого не пошевелил, и с того часа стал недругом Даниила. И не только его. Многим князьям не по душе заигрывание Александра Невского с ордынцами. Не по нраву оно и Даниилу Галицкому. Его бесчестие, кое он испытал в Орде, не ведает границ. И ты считаешь, что после такой обиды князь Даниил должен смириться? Дудки, Мария Михайловна! Князь Галицкий денно и нощно готовит дружины на ордынцев. Мы заключили с ним не только брачный, но и военный союз.

Мария была подавлена словами великого князя. Неужели и Даниил Галицкий собрался выступить против Золотой Орды? Это весьма популярный на Руси полководец, и если он действительно кликнет клич на татар, то за ним пойдут многие князья. Но неужели он не понимает, что чрезмерно рискует? Раньше он всегда славился своей дальновидностью. Что же сейчас толкает Даниила на опасный выпад против татар? В это просто не верится. А вдруг Андрей Ярославич утверждает голословно, для красного словца.

— Не хотелось бы верить твоим словам, великий князь. Неужели ты говоришь правду?

— Всё еще сомневаешься, княгиня? — с торжествующим видом произнес Андрей Ярославич. — В такое известие тебе трудно поверить, ну да я слов на ветер не бросаю.

Великий князь подошел к деревянному поставцу, раскрыл дверку, обитую золотистым сафьяном, вытянул с полки продолговатый темно-зеленый ларец и вынул из него свиток белого пергамента, с серебряной, висящей на коричневом шнурке печатью.

— То послание от Даниила Галицкого. Это уже третья грамота. Последнюю я не успел прочесть, ибо гонец доставил ее только вчера, но со слов гонца, я ведаю, о чем в послании речь. Глянь на печать Даниила Галицкого, княгиня.

— Можешь не показывать. Я верю тебе, Андрей Ярославич.

Князь освободил грамоту от шелкового чехла, снял серебряную вислую печать, развернул свиток и молча пробежался по нему глазами. Удовлетворенно хмыкнул:

— Всё послание читать не буду, а вот одно место оглашу: «Согласен на твое предложение, князь Андрей Ярославич. Через год мы должны объединиться и повести дружины на улус хана Батыя».

Мария стиснула ладонями подлокотники дубового кресла. Вот и еще один неожиданный удар, более беспощадный и чудовищный. Окончательно рушатся все ее планы. А как она надеялась на династический союз Галича и Владимиро-Суздальской Руси! Лелеяла мечту, что два самых сильных княжества, используя вражду в Золотой Орде, будут исподволь, не раздражая татар, приумножать свое могущество, и оказывать помощь хану Сартаку, исповедующему христианство и желающему установить мирные отношения с Русью. Еще каких-то три-четыре года — и можно было избавиться от ордынской чумы, избавиться навсегда. Такого момента нельзя было упускать, и всё шло к благополучному исходу. Теперь же — всему конец. Господи, что же они творят, эти влиятельные, но не благоразумные князья. Что творят! Останови их, Господи!

— Вижу, ты зело опечалена, Мария Михайловна… Ты и теперь будешь осуждать меня, Ярослава и Даниила?

— Буду, великий князь! — довольно резко произнесла княгиня. — Недальновидны те люди, кои готовы начать битву с ордынцами. Недальновидны!

Андрей Ярославич откинулся на спинку кресла и кинул нахмуренный взгляд на Марию.

— Не ожидал от тебя таких слов, княгиня. Выходит, те, кто острит меч на лютых злодеев, дальше носа своего не видят. Глупые, слепые кроты. Кто ж тогда в сие кабальное время в умниках ходит?

— Брат твой, Александр Невский, — без промедления ответила Мария.

— Я так и знал, что ты назовешь это имя, — не скрывая раздражения, произнес Андрей Ярославич. — Для тебя братец мой — свет в окне. Ну, как же, побил немцев и свеев. Великий стратиг, Александр Македонский! Но ему до Македонского, как комару до орла. Македонский, как ты ведаешь, целые государства завоевывал и создал такую огромную империю, коей и татары могут позавидовать. А что братец мой? Сумел поколотить два не столь уж и многочисленных отряда, и теперь нос задрал. А стоило ли ему похваляться? Коль ты такой удалец, то почему татар насмерть перепугался?

Мария давно знала, что Андрей Ярославич по черному завидует славе старшего брата, но никогда не думала, что он будет говорить об Александре с нескрываемой злостью и издевкой.

— Ложное обвинение, великий князь, — Мария уже не стесняясь дерзких выражений.

— Ложное?!

Молодой князь,