Риск - Лазарь Викторович Карелин

Лазарь Карелин

РИСК

Современный роман

ЧАСТЬ 1

1.

Он тянул с подписью. Две подписи уже были, так сказать, вчинены, осталась не вчиненной лишь одна. Но это была его подпись. И она-то и была «размыкающей». Начертит свою закорючку, и все стронется, покатится, начнет набирать скорость. Компаньоны его рисковали, он же и не рисковал даже, а как-то иначе себя подставлял. Компаньоны рисковали, он — мигом становился мишенью. Да, все начнет стремительно набирать скорость, покатят машины, фургоны этой непомерной длины, где будет побулькивать товар, все эти емкости со спиртным, часто из совсем уж дальней заморщины. И покатят цистерны со спиртом, чтобы прикатить в тайное какое-то место на карте России, чтобы перелить свое содержимое в емкости поменьше, чтобы эти емкости оказались в подвалах, а то и во вполне официальных цехах, но не для официального дальше оформления, когда спирт разольют шустрые парни по бутылкам, когда на эти бутылки налепят затейливые этикетки, заявляющие себя заморскими пришельцами, а на самом-то деле в бутылках будет спиртяга, ну, краситель безвредный, а еще и обыкновенная местная водица из-под крана. Но это уже будет напиток, ему уже будет цена. И часто большая цена. Налепить можно и про коньяк, и про марочное грузинское вино, и про всякие там водки на особицу — налепить можно этикетки с медалями, профилями и фигурами сановных лиц, рыцарей и всяких-разных медведей, оленей и тигров. Но все это, если обобщить, являлось деньгами, только лишь деньгами, выручкой, пачками денег. Больших!

Едва только вчинит подпись свою размыкающую, как начнется движение, перетекание товара в деньги. Это был новый проект, дерзкий, если учесть, что много случилось всякого за последние месяцы. Провалов набралось достаточно. Засветились многие из сотоварищей по бизнесу. Иных и не стало. Себя избывают люди. Это неверно, иных устраняют, ну, убивают. Не в том суть. А в том все дело, что человек себя избывает. Он становится лишним в деле, помехой. Его нельзя оставлять. Он опасен уже, сам себя выдаст и всех заложит. Его жаль, он еще вчера был другом, приятелем, сотоварищем. С ним еще вчера парились в сауне, ездили в загранку, чтобы погулять. Еще вчера… Но сегодня он уже выпал из игры, уже лишний, уже вреден самим фактом своего пребывания в деле. И тогда…

Почти никто из тех, кто становился лишним, не умели понять про это. Или зажмуривались. И цеплялись, цеплялись. Даже те, кто что-то и начинали понимать, мерзнуть на каждом шагу, входя в свой подъезд московской квартиры, въезжая в ворота своего загородного особняка, — и они добровольно не отбегали в сторонку. Цеплялись. Охрана? Не дурите вы голову с этой охраной. Два, три, сколько их нужно — этих охранников, чтобы загородить могли своими телами твое драгоценное тело? Пять тел, если крупные, их хватит: это для загораживания на земле. А если снайпер на крыше? Пять еще охранников бери, чтобы прослеживали твой путь. Многовато все ж таки. Ты не президент все ж таки. Хорошо, проследят путь и еще пятеро рисковых и накаченных. А если гранатомет откуда-то бабахнет? А если взрывное устройство загодя подложено? То самое, которое управляется радиосигналом. Откуда, где кнопку нажмут? Нет, охрана уже и не спасет. Так, при явном случае, когда противник действует по старинке, налезает лоб в лоб. Но нынче — научились. И насмотрелись всяких хитроумных боевиков, где просто инструктаж дается, как надо устранять человека. Полезные фильмы для киллеров. Школа знаний по телеку. Нет и нет, себя не загородить, когда стал лишним. Впрочем, если успел смекнуть, что становишься лишним… Тогда, если принять какие-то специальные меры предосторожности, вот тогда, может быть.

Иные не умеют смекнуть, не умеют распознать грозную опасность, надвигающуюся на них. Он в деле распознавания опасности был на высоте. Обучен был с молодых самых лет фиксировать опасность. Родители его отковали сильным, делали, видать, в азарте любви. И сделали, отлили сильным, азартным, рисковым. Любовь, когда два сильных тела работают себе наследника, любовь и только любовь нужна, чтобы получился настоящий парень. Его родители любили друг друга, когда делали его. Они яростно, молодо, самозабвенно слились, делая его. И — сделали. Путь сразу ему и определился. Сильный, рослый, смелый до отчаянности — таким себя помнит с самого-самого детства. Разумеется, не столько в школе учился, сколько в разных там спортивных секциях перебывал. Конечно, тут и борьба пошла, и бокс, играть начал в баскетбол, в футбол. Не учился школьным премудростям, а лепил себя, свое тело, свои навыки бойца. Его и в институт приняли, не поглядев даже в аттестат. Приняли, потому что играл за команду почти профессионалов в футбол, что был приличным боксером, участвовал в соревнованиях и вообще мог многое в силовых единоборствах. И слыл, уже слыл тем самым пареньком, из которого можно слепить бойца. Его принимали в Институт железнодорожного транспорта не педагоги, а тренеры по спорту, работающие на спортивной кафедре этого старинного учебного заведения, угнездившегося на улице академика Образцова. Как учился, не очень даже и запомнил. Все время что-то от него требовалось, где не знания были нужны, не зубреж, а его тело и мускулы. Он и показывал себя, славил институт. А зачеты шли сами собой. Он учился «по классу чемпиона», а не по судьбе «станционного смотрителя» или линейного инженерика.

Так и шло. Так и втолкнула его жизнь, навыки его тела, в некое содружество сильных и смелых, которое именовалось «Альфа». Там, в этой «Альфе», кого только не было. И «лесгафтовцы», спортсмены то бишь, но и врачи, педагоги, журналисты, артисты, и вот и путейцы, вот и он.

Кстати, едва кончил МИИТ, его стали использовать по специальности. Как же, инженер-железнодорожник. Но и еще и спецслужб слуга. Вот его сразу и запрягли в спецжелезнодорожную работенку. Послали куда-то туда, где надобен был инженер-путеец, ибо там клали железнодорожную ветку, но там еще одно племя воевало с другим, один клан изничтожал другой. И там еще в земле бессчетно было много алмазов. И нефть там была, то и дело выбиваясь из недр земных фонтанами. В целом, там были «наши интересы». Где — там? А в Африке. Где-то в Конго, в Сомали, в Судане, Кении… Он не шибко умелым был инженером-путейцем, учился весьма небрежно, зачеты получал, как спортсмен. Он и нужен был