Осенняя почта - Юля Агапова

Юля Агапова, Владимир Торин, Мария Аксенова, Екатерина Андреева, Марина Сычева, Анна Бауэр

Осенняя почта

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Агапова Ю., Торин В., Аксенова М., Андреева Е., Сычева М., Бауэр А., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Юля Агапова. Игра в прятки

Мы бежали из квартиры, в которой прожили все мои пятнадцать лет. Мама надеялась вскоре найти съемное жилье «по хорошей цене», но ничего подходящего так и не подвернулось, а оставаться там было уже невмоготу. Поэтому мы оказались здесь.

Мама шла впереди. Она катила коляску с самым ценным: с кульком Федором и продуктами. За ней тащился Ваня. Грузовик на веревочке подпрыгивал на каждом торчащем из земли корне. Плюшевый серый заяц по имени Огрызок в пластиковом кузове тоже охотно подпрыгивал. Он же заяц.

Я шла последней. Одной рукой тянула за собой неповоротливый чемодан на колесиках, другой держала телефон и записывала подруге голосовое:

– До конца сентября точно здесь проторчим. Мама договорилась, буду пока на удаленке. Деревня деревней, конечно… Спасибо, туалет не на улице. Якобы там даже ванна есть. Короче, номер люкс.

Мама затормозила и обернулась.

– Лер, там река впереди.

Я подняла глаза от телефона: высокая жухлая трава с соцветиями-метелками, охваченная туманом, рокот воды – и надо всем этим наспех состряпанный мост.

– Мост уж больно узкий, – продолжила мама. – За Ваней присмотри, пожалуйста.

Я кивнула, и процессия двинулась дальше.

Мост состоял из бетонных плит, кое-как подогнанных друг к другу, так что на стыках образовались выпуклые швы. Ржавые металлические перила приходились Ване по макушку, а вертикальные стойки под ними чередовались редко – не только Ваня, но и я сама легко скользнула бы между ними при желании. Только я прекрасно знала Ванин характер. Мой брат не такой, как большинство пятилетних мальчиков, он никуда не полезет. Он будет идти строго вперед, глядя маме в спину. И мама знала это тоже.

Я включила на телефоне камеру и стала снимать воду, шумевшую под ногами. Ручей быстро уносил опавшие листья и тонкие сухие ветки, местами темпераментно закручивался вокруг древесных обломков, застрявших на дне.

Я перевела камеру на идущего впереди Ваню. Грузовик послушно шуршал по плитам, прибавляя громкости на стыках.

На одном таком стыке Ваня запнулся. Он удержался на ногах, только рванул веревочку грузовика сильнее обычного. На моем экране грузовик дернулся и перевернулся. Огрызок вылетел из кузова и сиганул за край моста.

Упс! Я сунула телефон в карман и посмотрела вслед тихо уплывающему зайцу.

Ваня еще ничего не понял. Он остановился, чтобы поставить грузовик на колеса. Обернувшись, замер и захлопал глазами.

– А где? – спросил он, не отрывая взгляда от лежащего на боку грузовика, – у того все еще крутилось заднее колесо.

– Вань, мы тебе нового купим.

Я знала, что это не поможет. Грузовик и Огрызок были для брата целым миром.

Мама уже пересекла мост, когда Ваня из беззвучного режима перешел на рев.

– А-а-а-а-а-а…

– Что там у вас случилось?

Я протянула Ване руку:

– Идем. Зайца не вернуть.

– А-а-а-а-а-а…

Я начала терять терпение:

– Ваня, надо идти, пока еще кто-нибудь не свалился.

Мама оставила Федора на том берегу и вернулась на мост.

– Что такое? – Она перевела взгляд на грузовик. – А, все ясно. Предлагала же убрать в коляску.

Она вздохнула и села перед Ваней на корточки.

– Такой классный был Огрызок, да? – Мама заглянула в сырое Ванино лицо.

Тот вернулся в беззвучный режим, обнял маму за шею.

Так они пробыли совсем недолго. Всхлипнув пару раз, Ваня отпустил маму. Он поставил грузовик на колеса и снова взял веревку.

Шествие возобновилось.

Я всегда поражалась этому человеку. Если бы я вот так потеряла что-то ценное, то стояла бы и рыдала на мосту, пока не сбежалась вся деревня.

Мама и давила на дверь всем телом, и, наоборот, тянула на себя, одновременно пытаясь повернуть ключ в замочной скважине, но тот не шел ни влево, ни вправо.

Ваня терпеливо наблюдал. На его ресницах все еще блестели остатки слез. Кулек Федор сопел в коляске. Я строчила комментарий к видео, которое только что выложила.

Щелчок.

Мама выдохнула и распахнула дверь.

Перед нами оказалась просторная крытая веранда, по полу которой разбежались во все стороны черные птицы. Когда мама шагнула внутрь, птицы взметнулись к потолку и расселись на толстых потрескавшихся балках.

Я оторвалась от экрана, заглянула в дверной проем.

– О, класс! Мы в вороньем гнезде.

– Это галки, – сказала мама. – Отойди-ка, надо коляску вкатить.

– А как они сюда попали? – Ваня уже стоял посреди веранды и крутил головой.

– Понятия не имею, – ответила мама, пристраивая коляску в свободном углу.

В длинной стене, одной из двух, что граничила с улицей, хмурились решетчатые окна – от пыли такие же серые, как сегодняшнее небо.

Глядя на них, мама пожала плечами:

– Окна все глухие.

Потом она взялась хлопать себя по карманам плаща. Искала ключ от следующей двери, той, что вела «во внутренние апартаменты» (смешно! Надо в блоге так написать). Между делом мама осматривала веранду.

– Через чердак забрались, – подняла она глаза к прямоугольнику, вырезанному в потолке.

Этот проем не был закрыт никакой дверкой. Отсюда, снизу, к нему вела деревянная приставная лестница, которая уходила в черноту.

– О, а вот и обещанная стиралка!

– Выглядит как доисторический монстр, – сказала я.

– Главное, чтобы работала.

Наконец ключ нашелся. На этот раз дверь поддалась быстро и поздоровалась протяжным скрипом.

Обогнув маму, Ваня шагнул через порог, за ним грохотнул грузовик. Вместе с грузовиком, минуя тесную прихожую, брат двинулся прямиком в комнату.

– Ваня, обувь! – опомнилась мама, которая дома пристально следила за тем, чтобы ни одна нога в ботинке не ступала мимо придверного коврика.

Ваня остановился. За ним и грузовиком тянулись следы, отпечатанные во внушительном слое пыли.

– Ладно, иди, – махнула рукой мама, – все равно везде мыть.

Я шагнула в прихожую второй. Из кармана ветровки, которую повесила на древний металлический крючок, достала телефон и включила камеру.

– А вот и проклятый старый дом, – прокомментировала я, сквозь дверной проем наведя камеру на маму, которая еще возилась на веранде: