Никаких понедельников - Шан Хьюз

Шан Хьюз

Никаких понедельников

Дэвиду, Жилю и Эллен – с любовью.

First published in Great Britain in 2026 by The Indigo Press

COPYRIGHT © SIAN HUGHES 2026

© Дарья Ивановская, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. Livebook Publishing LTD, 2026

Петушок по имени Дэйв

В заднюю комнату отца я вошла примерно в полдень: в одной руке – его обед в тарелке, накрытой пищевой пленкой, в другой – крамбл с заварным кремом в миске, а отец сидел в своем кресле мертвый. Его пес Лестер был привязан к ножке кресла, он рвался с поводка и рычал на меня. У меня на плече висел пакет с чистой одеждой, а вместе с миской я пыталась удержать в руке ключ от передней двери, поэтому замешкалась, наполовину зайдя в комнату, наполовину оставаясь снаружи, не зная, куда поставить вещи, входить или выходить и в каком направлении двигаться дальше.

По какой-то причине мне показалось неправильным поворачиваться спиной к нему, поэтому я сделала пару шагов назад в коридор, словно отец был чуть ли не королевской особой, и поставила тарелку и миску на стул рядом с дверью, где он обычно садился снимать обувь и надевать тапочки. Я повесила одежду на вешалку и вернулась обратно. Клянусь, у этого пса совершенно отсутствовала кратковременная память. Когда я снова зашла в комнату, он вообще будто бы увидел меня впервые в жизни, в ярости вырвался из ошейника, стремительно метнулся через всю комнату и бросился прямо на мою левую лодыжку, вонзив гнилые остатки зубов в задник ботинка.

Вместе с висящей на ноге собакой я подтащилась ближе к креслу и подумала: может, отец вовсе и не умер. Может, он просто дремлет. Может, если я возьму его за руку, чтобы проверить пульс, он проснется и задаст мне по первое число. Он бы сказал: «Тупая корова, решила, что я откинулся!» Я потерла руки о джинсы, чтобы согреть ладони, прежде чем его трогать, но могла бы и не утруждаться. Он был холоднее камня.

Я опустилась в другое кресло, где часто сидела, и попыталась стряхнуть собаку с ноги. Зверюга выкидывала подобные номера довольно часто, когда я приходила в этот дом, так что я не особо напряглась. Вдруг пес разжал зубы и помчал в коридор. Должно быть, он учуял запах еды, потому что я услышала, как он рвет пленку и чавкает, фыркая в заварной крем. Я скрестила руки и привалилась к спинке кресла. Я все еще продолжала делать то, что начала, даже несмотря на сидящего рядом мертвого отца. Мне никак не удавалось переключиться.

– Ничего страшного, папа, – сказала я, – ты ничего не пропустил. Это тот консервированный картофельный салат, который тебе не нравится. А ветчину взяла в кооперативе, а не стояла в очереди у мясника, потому что… ну, честно говоря, мне было лень.

Пес за дверью давился и громко глотал. Быть может, он сейчас ел вообще последний раз в жизни. Тогда мне не придется идти к ветеринару. Интересно, сколько это стоит? Усыпление же наверняка не бесплатное. Хотя я в любом случае была готова заплатить. Господи, я всегда ненавидела эту собаку. Отец однажды сказал: «Когда умру, придется отправить пса вслед за мной. Я один умею с ним обращаться». Только он мог такое сказануть. Хотя отец всего лишь имел в виду, что у него отличный сторожевой пес, а сам он великолепный собачник. Но я восприняла это как разрешение избавиться от злобной твари.

Оставив собаку доедать, я вышла через заднюю дверь во двор вызвать врача. Пока я ждала соединения, прижимая телефон плечом к уху, успела свернуть самокрутку. Мне не хотелось торопиться с выполнением дальнейших действий, какими бы они ни были. А отцу уже было все равно. Пес вдруг заметил, что я стою во дворе, и стал с лаем бросаться на кухонную дверь. Стоило выйти из дома, как эта псина забывала кто ты, и начинала на тебя нападать как на чужака. Вот уж ей-богу, тупейшее животное в мире. Я задумалась, должна ли как-то зафиксировать собаку до приезда медиков. Я теперь даже не представляла, как сама зайду в дом. Звонок врачу я сбросила. Какой смысл вызывать в дом людей, чтобы официально объявить отца мертвым, если туда даже входить небезопасно.

Отец говорил правду, утверждая, что лишь он один мог справиться с собакой. Но был еще один человек, которого пес боялся до усрачки. Трог. Если на то пошло, его все боялись до усрачки. Я бы могла назвать его другом отца, но это не совсем так. Они выпивали вместе в одном клубе и не дрались. Ну, по крайней мере, в последнее время. Уже перевалило за полдень, значит, бар открыт, и вполне вероятно, что я найду Трога в клубе. Если я приведу его сюда, чтобы он посадил собаку в клетку, то смогу спокойно вызвать врача или кого там обычно приглашают засвидетельствовать факт смерти.

Я пошла вдоль переулка к главной дороге и дальше к клубу. Женщин туда не пускали. Я знаю, что теперь незаконно так делать, но нигде это не записано, так что никто ничего менять не собирается. Впрочем, вряд ли кому захочется туда зайти. Я прошла прямо в бильярдную. Трог стоял возле дальнего стола с парой мужчин, которых я вроде бы узнала – возможно, из магазина. Они остановили игру и уставились на меня. Правильно, так и надо, подумала я. Да, вам следовало бы встать и держать кий, как винтовку, словно я – похоронная процессия, движущаяся по Хай-стрит. Встать и молча стоять. Перед вами дочь Стэна. Она прет, как танк.

– Трог, – сказала я, – мне нужно, чтобы ты пошел со мной, забрал этого жуткого отцовского пса и поместил его куда-нибудь в безопасное место, потому что он сидит в кресле мертвый, а мне нужен врач, чтобы выписать свидетельство о смерти, но псина никого не впускает.

– В смысле – пес умер? Почему именно я должен убрать труп собаки?

– Да не пес. У собаки все в порядке, к сожалению. Папа.

– Стэн умер?

– Кажется, да. Думаю, лучше дождаться врача. Я-то не специалист.

Трог медленно положил кий на зеленый стол, подошел ко мне и широко раскрыл свои огромные потные объятия. Январь, середина месяца, а этот мужик ходит в майке. Его татуировки потускнели и расплылись, поскольку с возрастом он