Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Язык придержи! – злится отец. С Еленой у нас тоже не сложился контакт, с детства ее ненавижу. С отвратительной улыбкой и бесящим голосам противная баба. Было странно полагать, что кто-то вроде нее сможет заменить мне маму.

– Пока, – кидаю сухо, сбрасываю вызов, пока окончательно не сорвался с тормозов, и включаю музыку на полную громкость. В динамиках играет «Прощай» группы «Три дня дождя», и мне до одури хочется выжать скорость до двухсот. Сердце шалит, губы дрожат, в глазах мелькает образ матери.

Вот она поднимается на носочки и делает выпад, кружась. На ней воздушное черное платье на тонких бретельках, выделяющее худобу. Она так красиво танцевала, мечтала, что однажды выйдет на большую сцену после долгого отсутствия из-за беременности и родов. Я должен был увидеть ее прекрасный танец. А увидел кое-что другое – ее угасание.

Твою мать!

Делаю глубокий вдох и торможу на красном сигнале. Тянусь к бардачку, достаю пачку сигарет и затягиваюсь.

Пусть все исчезнет! Просто исчезнет!

Качаю головой, чтобы выбросить воспоминания. Стоит хоть на мгновение дать слабину, как они, словно яд, просачиваются в жилы и выворачивают наизнанку. Причиняют боль и прожигают душу, заставляют хоть что-то почувствовать.

Мама бы разочаровалась, увидев, в кого я превратился. Эгоист, которому безразлично все вокруг. Человек без сердца или без ключа к этому самому сердцу. Что ж, у меня есть отличное оправдание, мам.

Ведь именно после твоего ухода я понял, что лучше избегать привязанностей. Лучше быть одному или вообще не быть.

Мой взгляд тянется к небу, с губ срывается горестный вздох.

Загорается желтый, затем зеленый. Позади сигналят машины, и я даю по газам, врываясь в проклятую реальность на полной скорости. Мне ничего не нужно от этой жизни, да и я сам тут лишний.

* * *

До здания универа, где зависает Ди, доезжаю быстрее, чем планировал. Выскакиваю на улицу и тут же вздрагиваю, поднимая голову – дождь пошел. Свинцовые тучи повисли над городом, будто мое настроение вырвалось наружу. Бывает же так…

Ставлю машину на сигнализацию и иду к Орловой.

Она, как и полагается, продолжает сидеть за учебниками. В пустом светлом помещении, наполненном стеллажами и столами, никого нет, кроме этой Мисс Заучки. В воздухе витает запах пыли и древности, а еще нафталиновыми духами бабушки с короткой седой стрижкой, которая в этом хранилище времени за главную.

Подхожу ближе, отодвигаю стул и нагло сажусь рядом с Дианой. Девчонка поднимает голову, несколько раз моргает, будто видит перед собой что-то странное.

– Я вроде не похож на привидение, выдыхай.

– Не скажи. Очень даже, – Орлова снова возвращается к книге, что меня дико бесит.

Я что для нее, пустое место?

– И чем же?

– Парни вроде тебя дорогу до библиотеки не знают, поэтому теория с привидением более правдоподобная.

– То есть ты намекаешь, что я дурак? – придвигаюсь ближе и ловлю момент: беру прядь карамельных волос девчонки, тереблю ее между пальцев, затем игриво накручиваю.

Диана поворачивается и одаривает меня таким взглядом, будто я и правда пустое место и зря трачу кислород, жизненно необходимый кому-нибудь на другом конце планеты.

– Скажи честно, – Диана дергается, отчего локон выскакивает у меня из пальцев.

– Спрашивай, для тебя я – открытая книга.

– Зачем я тебе? Поспорил? Или… Может… – она задумчиво прикусывает губу, и мне почему-то кажется, что она флиртует.

– То есть понравиться ты мне ну никак не могла?

– Нет, – категорично заявляет она. Вот это находка для шпиона! Девочка оказалась далеко не дурой.

– Почему?

– Два года не замечал, а тут вдруг стрела амура пронзила, – Ди говорит это с усмешкой, но без особого высокомерия, которое присуще ее братцу.

– Красоту можно узнать и полюбить за час, – я выдаю ей улыбку из серии «готов ради тебя на все», на что она лишь закатывает глаза.

– И разлюбить так же скоро. Хотя я удивлена, что ты цитируешь Толстого.

Орлова больше не смотрит на меня, ее внимание снова заняла книга. И чтобы это исправить, я нагло перетягиваю учебник на свою сторону, затем читаю первую попавшуюся строчку вслух:

– Как писал Платон, когда художник создает картину, он пишет копию с копии. – Громко выдыхаю и отодвигаю книжку обратно. – Какая глупость.

– С чего это? – Ди переводит на меня взгляд, в котором наконец-то мелькает интерес.

– Задача искусства не копировать что-то, а сквозь определенные моменты увидеть чистую волю, показать боль, страдание. Искусство – это когда душу в клочья разрывает, слышала такое?

– Сам придумал? – ее миленькие глазки сужаются, а губки-вишенки чуть вытягиваются.

– Нет, дядя Шопенгауэр.

– Слушай, я… – она хочет сказать что-то еще, но телефон на столе начинает вибрировать. Диана мельком смотрит на экран, взгляд ее меняется, в нем будто появляются тревожные нотки, но я не обращаю на это внимания. Проблемы семейства Орловых меня интересуют в последнюю очередь.

– Ди, – сокращаю имя девчонки в точности, как это делает Матвей. – Составь мне компанию в кафе.

– Мне пора, – она неожиданно подрывается с места и начинает собирать вещи.

– Отлично, я тоже устал торчать здесь.

– Угу, – кому-то кивает Орлова, но явно не мне. Накидывает рюкзак на плечи и, не говоря больше ни слова, мчит к выходу. Вот это манеры! Так меня девушки еще не динамили!

Стучу пальцами по столу, затем все-таки решаю последовать за девчонкой. Выхожу за пределы библиотеки, поднимаюсь по лестнице, оказавшись в пустом, плохо освещенном коридоре. Однако впереди нет фигурки Дианы, что знатно выводит из себя. Интересно, куда она так спешила?

Я тоже ускоряюсь. Дальше парковки моя цель не могла уйти. Навстречу идет упакованный в брендовую одежду парень, с виду кажется, будто офисный клерк какой-то или препод по праву, уж больно строго одет. И этот товарищ то ли специально, то ли так просто получилось, задевает меня плечом. Я бы, может, и не отреагировал никак, вот только он открывает рот первым:

– Осторожнее, студент, – рычит недовольно он.

– Чего? – поворачиваюсь, а он скалится, словно голодный волк.

– Говорю, по коридорам надо медленнее ходить.

– Согласен, – киваю. – Поэтому в следующий раз сбавляй скорость и глаза шире раскрывай. Окей?

Он делает шаг ко мне, но держит дистанцию. Обычно так себя ведут показушники и трусы.

– Студентишка, – язвит брюнет. – Манерам не учили? Перед тобой…

– Манерам? – я наклоняюсь к нему и стряхиваю невидимую соринку с идеально выглаженного пиджака. – А ты у нас важная птица? Хотя знаешь что?

– Руки убрал, – он отталкивает меня, и это выглядит до того смешно, будто мальчишка насупился и пытается важничать.

– Не боись, – хлопаю его по плечу. – Не обижу.

– Ты… –