Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

интересного, фаншуйского, про потоки энергии, про правильную жизнь по законам, этой, природы… Настя в группу ходила, там коуч у них то ли с Тибета, то ли из Узбекистана… Она начала и своего папика приучать, только, вот, не успела толком…»

Лена уезжает. Настя засыпает на диване, который вряд ли соответствует традициям фэн-шуй. С востоком тоже возникают вопросы… Вероника наводит на кухне порядок, моет посуду. Вытирает руки. Думает, что надо бы еще протереть стол, но устало опускается на табурет и глядит в окно. Редкий свет фонарей качается там, снаружи, за деревьями. Вдалеке проходит шумная компания, всплескиваясь девчачьим визгом и басом парней. Кто-то зовет собаку. Жизнь московской ночи никогда не бывает тихой, но сегодня она такая посторонняя, что хочется плакать.

— И где ты эту пьянь выискала? — В дверях стоит мать. Свитер она уже сняла и надела свой любимый халат. — Девка пьет, как сапожник. Вот уже, понятное дело, и вещи свои распродает. На водку ей не хватает, небось? Из какой глуши она в Москву притащилась? Мордашка смазливенькая, мужиков подбирает на приманку. А потом что? Они ею поиграют, поразвлекаются и бросают. Много таких! Штамповка. И своего ничего нет, легко подстраиваться. Слышала, что она говорила? Она своему папику аж мясцо резала в тарелке. А не так порезала — он ей это мясо вместе с тарелкой… в морду. В ее красивую лисью мордочку. И теперь она в страданиях. Поделом! Боже ж ты мой, они ведь такие одинаковые все, как под копирку нарисованные.

— Мама, — устало произносит Вероника, — ты же только что ее жалела! Говорила, что мужики сволочи, убеждала в том, что у нее все будет хорошо. А сейчас что? Пьянь, под копирку… Она с горя, может, выпила…

— Господи, Вера, какая ты наивная, все никак не выучишься жизни. Да мало ли что я говорила… А ты ей завидовала? Честно скажи, завидовала?

— Да раньше я эту Настю толком и не знала. Один разок пересеклись… Она Ленкина подружка.

— А, этой пустышки? Она-то Насте точно завидовала. А теперь вот увидишь, попомни мое слово: мужик деру дал, вещи она продаст, работу найдет-не найдет, да и что она умеет-то, кроме как передком махать, — и твоей Ленке эта Настя станет неинтересна. А ты с ними каким боком? Деградируешь, Вера… Ох, сил нет, устала. Давление скакнуло точно за 200 тут со всеми вами. Померишь мне, а? Все же гостей принимать — нелегкая работа…

* * *

Настя появляется в их офисе через неделю, подтянутая, улыбающаяся, в ярко-голубом костюме и с маленькой золотой сумочкой через плечо. Лена смотрит ей вслед, машет приветственно рукой, но остается Настей не замеченной.

— Чего это она? Не видит нас, что ли? — обращается немного разочарованно к Веронике. — И что это она тут забыла? Продефилировала прямиком, ну, к начальнику. Деловая!

— Не знаю, может, просто зашла, — Вероника не хочет отвлекаться от работы. Ее не сильно интересуют ни Настя, ни ее визит. Это вон Лена прямо извертелась: то привстанет, то обиженно уставится в компьютер, но через минуту уже снова толкает Веронику, задавая вопросы. Веронике сказать нечего. Она лишь помнит, что сегодня нужно сдать проект. И хотелось бы не в последний момент, уже в ночи.

После того вечера и утренних слезных просьб опохмелиться она больше Настю не видела. Чем опохмеляются, кроме рассола, Вероника не знала. Она достала вчерашнюю банку маринованных огурцов и сварила кофе.

Настя произнесла с запинкой: «Я тут, в общем… Я щас». И принесла из машины несколько банок пива. Уезжать она не собиралась. Мать нарочито кашляла и каждые пять минут звала дочь. Настя включила телевизор в большой комнате, где спала минувшей ночью, и снова попыталась продать Веронике вещи. Вероника металась между гостьей и матерью, пока не набралась наконец решимости и не объявила, что ей надо уходить. Куда ей срочно надо в выходной, она придумать не успела.

Настя смотрела на нее голубыми, ничего не выражающими глазами удивленной и прекрасной коровы и не двигалась с места. И тут мать завопила из комнаты, что давно ждет того самого, привезенного Петром Васильевичем, лекарства, что ей плохо, что она хочет бульона, а для этого надо купить курицу. И да, разумеется, надо срочно вызвать врача. Потом, не дождавшись ответа, она добавила, что скоро приедет тетушка, строгая и бескомпромиссная, не склонная терпеть в доме чужих людей.

Настя сказала:

— Ну хорошо, я вам не буду мешать. А ты иди, иди, куда надо. И легла на диван.

Изгнать Настю удалось позже. Прибывшая тетка Полина сразу осознала расклад. Понимая лучше других трагизм ситуации, села рядом с гостьей на диван и начала читать молитвы. Настя покрутилась, попыталась натянуть на голову плед, но тетушка завыла еще громче. Когда она начала трясти девушку за плечи со словами «изыди, бес отчаянья, нет большего греха, нежели уныние», Настя вырвалась из ее рук и вскочила на ноги.

— Я дам тебе адрес нашей церкви! Там тебе помогут! Все мы грешные, прости, Господи! — кричала тетка вслед убегающей с сумками Насте и крестила оставленный ею сквозняк.

Вот с тех пор Вероника Настю не видела. Лена отмалчивалась. Из этого Вероника сделала вывод, что она тоже ничего не знает о подруге.

— Внимание всем, — Глава отдела внешней рекламы выходит из своего кабинета. — Хочу вам представить нового сотрудника. Это Анастасия. Она опытный специалист в области коммуникаций и общения, отношений, взаимных отношений с общественностью. Анастасия будет осуществлять связь между различными проектными и креативными группами, проверять контент, контактировать с клиентами, коррегировать цели и помогать в организации презентаций и мероприятий.

— Бли-и-и-ин, — застывшая рядом Лена кривит рот. — Пристроили ее таки к нам. Понятно теперь, зачем ее папик бывший тут, того, ходил! Вот и находил. Этот наш, рекламщик косноязычный, — его дружок лепший. И правда, зачем добру пропадать? Ее на переговоры в офис заведут, как корову-рекордсменку на эту, как ее, сельскохозяйственную ярмарку, и все сразу в рекламной шляпе: клиенты только на нее типа и будут смотреть, ну и контракты подписывать, не глядя на эти, ну, условия. А нас с тобой она будет учить, как правильно работать, и двух в три шеренги строить — ведь она с нами, того, знакома, да еще и отыграется за то, что видели ее не в самом, этом, лучшем свете. Я ее знаю. Так что готовься!

— Но она же вообще без образования, — шепчет Вероника, пропустив мимо ушей последние слова Лены. — Как она будет «осуществлять и коррегировать»? И какие мероприятия сможет организовывать? — Она вспоминает размазанную тушь под Настиными глазами и пролитую на стол